Когда его машина исчезла за мостом, перед Гайвороном, как из-под земли, вырос Тузов:
— Ну что? Я же говорил: плюнь ты на этот картофель и давай нам фронт работы.
— Дорогой Тузов, — сказал Гайворон, — пока хоть одна картошка будет лежать на этих полях, твоим бульдозерам стоять мертвыми.
— Ты у меня вырываешь из рук переходящее знамя и премию. А мои орлы без знамени и премии не могут. Мы в Сибири четыре года никому не отдавали первенство… Будь же сознательным… Приедет наш спецторг, так я тебе два вагона — не картошки, а мандаринов и манной крупы привезу, крабами завалю твою Сосенку. Прошу, открой мне фронт. У нас же с тобой единство должно быть. Одним словом, серп и молот, а ты не даешь разворота рабочему классу.
— Слушай, рабочий класс, — положил руку на плечо Тузова Гайворон. — Ты хороший хлопец, но почему ты сейчас думаешь только о молоте? Если единство, так ты и о серпе не забывай… Вместе надо. Как тебя звать, Тузов?
— Ким. А тебя?
— Платон. Вот что, Коммунистический Интернационал Молодежи, приходи ко мне ужинать.
— Я, Платон, приду, но знамени мне уже не видать. — Ким повернулся и увидел здоровилу в берете. — Иди картошку выбирай, бисова твоя душа! Видишь, что наделали?
— Есть! — козырнул здоровила и побежал туда, где среди черноты поля белели платки женщин.
Валинову, как уполномоченному, временно отвели кабинет в райкоме. Иван Иванович тут почти не сидел — вместе с Турчиным и Долидзе ездил на уточнение района строительства, вел нескончаемые переговоры с поставщиками строительных материалов, техники, с разными главками и министерствами. Валинов нравился Турчину за настойчивость и дисциплину. Что бы ни поручили Ивану Ивановичу, он выполнял точно и в срок. Для Валинова, казалось, не существовало слова «нет» или «не могу». Эту его черту ценили и в облисполкоме, хотя не всегда одобряли методы, которыми он достигал цели. Посылая Валинова уполномоченным на «Факел», Шаблей предупредил его:
— Иван Иванович, вы знаете, какое там начинается строительство. Надеюсь, что вы проявите весь свой талант организатора и поможете Турчину. Он человек новый в области… Это для вас, как говорится, проверка на прочность.
— Все будет сделано, Павел Артемович! — заверил Валинов и вышел из кабинета секретаря обкома окрыленным. Проверка на прочность!.. Понятно. Шаблей умел и любил выдвигать кадры.
Иван Иванович Валинов приехал в Сосенку с твердым намерением показать всем, на что он способен. Валинова несколько нервировали, как ему казалось, медлительность и излишняя рассудительность Турчина и Долидзе. О чем тут думать? Взорвать эти Выдубецкие холмы, проложить линию и вывозить руду, пока не построят обогатительную фабрику… Но авторитет Турчина и Долидзе был настолько большим, что Валинов не решался вмешиваться в дела, с которыми он, честно говоря, был незнаком, ибо окончил институт пищевой промышленности. Однако в конце концов никто не станет спрашивать, какой институт закончил Валинов, когда его подпись будет стоять рядом с фамилией Турчина в рапорте, адресованном правительству.
Но до рапорта было еще далеко, а с трудностями он уже встретился. Сегодня вконец испортил ему настроение своим бессмысленным упрямством Гайворон. Да если б он был умнее, то за одну лишь эту дорогу набил бы колхозную кассу десятками тысяч рублей. Нет у человека масштаба. Так и прет из него крестьянская психология. Надо быстрее преобразовывать колхозы и совхозы, — размышлял Валинов, — а крестьян — в рабочих. Это еще больше их революционизирует. Нет, товарищ Гайворон, мы на вашем поводочке не пойдем, мы на вашу картофельку не клюнем.
В дверь постучали.
— Прошу.
— Иван Иванович, дорогой! — к Валинову с распростертыми руками шел Бунчук.
— Привет, Петр Иосипович. — Валинов обнялся с Бунчуком.
— Обходишь стороной, Иван Иванович, забываешь старика…
— Работы столько, Петр Иосипович, что в небо некогда глянуть. Такое начали…
— Понимаю. Если уж сам Турчин у нас, то все ясно.
Валинов знал Бунчука еще в зените его шаткой славы.
— Почему ж ты не заходишь? — по старой привычке обратился на «ты». — Или думаешь, что у меня уже и закусить нечем?.. Выпрягли меня из телеги… Не нужен никому. Скачи куда хочешь.
— А Мостовой говорил, что райком предлагал тебе работу, но ты…
— Иван Иванович, — грустно покачал головой Бунчук, — это все проформа. Боится Мостовой, что я авторитет его буду подрывать, и затыкает мной такие дырки, что… Не хочет понять, что я его первый друг и, как говорят, товарищ… старший… Кто ж его поставил на ноги, Иван Иванович? Да вся область знает, что Бунчук сделал его человеком. А сейчас вот… есть в районе разные там недостатки, без этого нельзя… Скажу о них — обижается… Реконструкцию и ремонт сахарного завода сорвали? Сорвали. Гавриленко захотел новое оборудование поставить, а в график войти не могут.