— Товарищи, объявляем перерыв на десять минут! — вышел из положения Гайворон.
— Развели болтовню, как на базаре! — кричал Валинов уже в библиотеке. — Сноп будет поучать Турчина, каким способом добывать руду! Смешно, при всем моем уважении к Нечипору Ивановичу. Или выступление товарища Дыньки! Речь идет об уране, о новых атомных электростанциях, подводных лодках, ракетах, а она приглашает правительство посмотреть, какая у нее хата! Анекдот. Какой примитив.
— Нет, — спокойно сказал Гайворон. — Вы слышали, чтоб хоть один сказал на этом собрании, что мы не отдадим землю? Не слышали. И не услышите: люди верят в партию и ничего не пожалеют для своей Родины. Однако нельзя, товарищ Валинов, лишать их права, перед тем, как бульдозеры и взрывчатка развернут эти горбы и поля, узнать, что их ждет… А Текля Дынька под стволами обрезов организовывала эту артель, поседела на этих полях, получила с фронта две похоронные о сыновьях, и не отбирайте у нее радости полюбоваться на свою хату…
— Бросьте вы эту демагогию! — кипятился Валинов. — Я получил указание от секретаря обкома партии Шаблея провести это собрание и как уполномоченный должен его выполнить.
— Я сейчас вернусь, извините, — сказал Земцов и вышел из библиотеки.
В комнату ввалились Нечипор Сноп и Савка Чемерис.
— У нас здесь разговор, так что… — встретил их Валинов, но Гайворон пригласил:
— Садитесь, Нечипор Иванович.
Валинов повернулся к окну: не дадут поговорить. Но продолжал дальше:
— Мне, товарищ Гайворон, вообще не нравятся ваше настроение и… ваши взгляды на это дело. Я заметил это еще на первом заседании бюро райкома… И я убежден, что эта… ассамблея была подготовлена не без вашего ведома.
— Вы, товарищ Валинов, отвечайте за свои слова, — в тон ему сказал Гайворон. — Здесь собралась не «ассамблея», а собрание хозяев этой земли, прошу их уважать.
— А чего вы сердитесь, товарищ представитель? — обратился к Валинову Сноп. — Вас что интересует? Что думают люди или наши поднятые руки?
— Товарищ Сноп, мы здесь, извините, без вас решим, что делать, — не сдержался Валинов.
— Как это без нас? — Нечипор и Савка переглянулись. — Мы жили на этих полях веками, а вы приехали… и без нас? Кто вы такой?
— Нечипор, идем домой, — дернул за рукав Снопа Чемерис.
— Нет, пусть скажет, кто он такой и по какому праву пугает меня переселением…
— Если надо будет — переселим и спрашивать не будем! — Валинов побагровел. — Не будем.
— Вы… вы можете говорить что хотите, — тяжело дышал Сноп, — но в душу мою не плюйте… Если вы по-человечески не желаете, то мы тоже не будем… А теперь, Савка, пойдем.
— За срыв собрания, товарищ Сноп, вы, как коммунист, будете отвечать перед партией! — предупредил Валинов.
— Перед партией буду, а перед вами — нет. — Сноп надвинул фуражку. — Все могу стерпеть, но не выдерживает сердце, когда на меня кричат. Этой обиды я вам не прощаю.
Валинову было видно в окно, как Нечипор и Савка протиснулись сквозь толпу и медленно побрели к берегу.
— Верните их! — приказал Валинов Подогретому. — Они же в президиуме. Это сознательный срыв собрания! Этого так нельзя оставить. Как уполномоченный, я несу персональную ответственность… Товарищ Гайворон, я, наконец, приказываю вам.
— Заверяю вас, товарищ Валинов, что мы можем созвать сейчас коммунистов и комсомольцев, дать им задание и… через двадцать минут решение будет принято, — сказал Гайворон.
— Так и надо сделать! — ухватился Валинов.
— Нет, я хочу, чтоб решение о передаче земли под «Факел» было принято с улыбками, а не безразличным, обреченным поднятием рук от страха, что будут выселять из родного села, — ответил Гайворон.
— Это — демагогия!
Вошел Анатолий Земцов:
— Я разговаривал с Александром Ивановичем… Мостовой категорически против того, чтобы решение принималось под каким-либо принуждением. Он сказал, что это собрание должно стать праздником для Сосенки, а не поминками.
— Теперь мне понятно, — начал складывать свои бумаги Валинов. — Под диктовочку работаете? Кое-кто на всю жизнь запомнит это собрание, товарищи… сосенские лирики. Это же ЧП на всю Украину. Да-а-алеко вы зашли вместе с вашим секретарем райкома… Ну что ж, товарищ Гайворон, отменяйте собрание и идите слушать соловьев…
— Соловьи уже отпели.
Валинов, не попрощавшись, сел в машину.
Оркестр играл «На сопках Маньчжурии»…
В гостинице Валинов швырнул на стол папку, сел в кресло и задумался. Чувствовал себя оскорбленным и уничтоженным. Впервые за годы своей работы в аппарате переживал такой позор: провалил собрание! Не выполнил поручения обкома партии, правительства… Мостовой, наверное, обо всем доложил Шаблею. Свалят всю вину на него, мол, мы же советовали дождаться Турчина, подготовить карты, макеты, расчеты, планы. Да, его отзовут со строительства «Факела», а это равнозначно катастрофе. К черту разлетится лестничка, которую возводил всю свою сознательную жизнь из послушания, хитрости, деловитости, упрямства и по которой поднялся все-таки на несколько ступенек выше, чем его друзья по институту.