— Можно? — в дверь заглянул Бунчук.
— Заходи, Петр Иосипович.
— Мне приятно, Иван Иванович, видеть тебя в добром настроении.
— А почему я должен быть в плохом?
— Да рассказали мне о собрании, так я…
— Петр Иосипович, нас голыми руками не возьмешь! — засмеялся Валинов.
— Не возьмешь, — согласился Бунчук.
— Что тебе рассказывали? — поинтересовался Валинов.
— Все валят на тебя. Поспешил, мол, с собранием, ничего не сумел рассказать людям, ответить… Угрожал выселением всех в Казахстан.
— Я просто сказал, что… кто желает, может переехать… добровольно… А что, разве плохо в Крыму? Климат, море… Я в прошлом году отдыхал — прекрасно… Видишь, куда гнут, — сказал после паузы, — политику подшивают… Правду ты говорил, Петр Иосипович: выскочка этот Мостовой!
— А кадры, кадры какие подбирает! — Бунчука сейчас больше всего интересовало, будет он директором завода или нет. — Дружками себя окружил… Гайворон, Гавриленко.
— Откуда он родом?
— С Днепропетровщины, — ответил Бунчук.
— А кто его родители и… вообще родственники?
— Н-не интересовался, но если надо, то это легко установить. — Бунчук снял телефонную трубку.
— Ты что, в райком звонишь?
— Да нет… Дайте мне Кутня, — попросил телефонистку. — Василь Васильевич? Я. Приди в гостиницу. В райкомовский номер.
— Зачем ему приходить? — удивился Иван Иванович.
— Кутень сейчас тебе все доложит. У него — ажур. Отдел кадров, — подмигнул Бунчук.
— Собственно, я так спросил. — Валинову стало неловко, что он втягивает в свои дела еще и Кутня.
— Василь Васильевич — человек надежный, — успокоил Бунчук, будто угадав мысли Валинова.
Кутень не заставил себя долго ждать, появился встревоженный, но скоро успокоился. Доложил, как работает маслозавод, поинтересовался делами в Сосенке и уже решил было пригласить Валинова на обед, прикидывая, в какую копейку влетит прием гостя. Но Бунчук прервал его размышления:
— Василь, ты… тово… раскрой свой блокнотик… о Мостовом. Давай, давай, мы люди свои…
Кутень растерянно посмотрел на Валинова, на Бунчука и покраснел, как вареный рак.
— Гм… Это я так. Пусть Иван Иванович не думает, что я тово… Это для истории. Пойду на пенсию, буду писать… мемуары… о районе, значит, чтоб люди знали, как мы тут жили и боролись. Собираю материалы о… руководителях, ударниках… Воспоминания буду писать, историю Косопольского района… Так сказать, для будущего поколения, пионеров…
Краснея, Кутень достал из кармана толстенький замасленный блокнот, положил его на колени и стыдливо начал читать:
— «Мостовой… Александр Иванович, год рождения 1936… Отец — сельский кузнец, из батраков, погиб на фронте. Мать — колхозница. Братьев и сестер нет. Служил в армии… Ранен в пятьдесят шестом в Будапеште, во время контрреволюционного мятежа… После госпиталя работал комсоргом металлургического завода, учился заочно в университете, был послан в партийную школу… Работал редактором, а затем секретарем райкома…» Все, — стыдливо усмехнулся Кутень. — Для истории записываю…
— Переверните-ка еще страничку. Переверни, не стыдись, — приказал Бунчук, — то, что ты прочитал, мы и без тебя знаем…
— Да я стесняюсь, — опять зарумянился Кутень, — Иван Иванович могут подумать, что я тово… А я ж для истории.
Валинов с омерзением смотрел на этого стыдливого клоуна. Надо было прогнать его отсюда с его блокнотом, но вместо этого сказал:
— Читайте, читайте.
Кутень опять положил книжечку на колени.
— «Имел любовницу — певичку Тамару Крайниченко, ездил к ней на машине в Ставище… Жил с сестрой Гайворона, когда она училась в техникуме. Потом женился… На вечеринках много не пьет». Ну, это я пропускаю… И это… Потому что не проверено, я только факты собираю для мемуаров… О! «Взял с базы райпотребсоюза пальто и… костюм… для Гайворона. Мать Гайворона была на оккупированной территории, а они поставили ей памятник из мрамора… стоимостью…»
— Вы — подлец, Кутень! — не сдержался Валинов. — А что Мостовой ест, у вас не записано?! Как вы могли дойти до такого?!
Кутень выпрямился и оцепенел. У него отнялся язык. Бунчук отошел в угол и испуганно смотрел на Валинова.