В этот вечер Галина и Платон провожали Фросинку в Приморск. Платон постучал в окошко кассы.
— Ох-хо-хо, — зевнул знакомый кассир.
— Есть места на Приморск?
— Скажем, скажем, усе скажем. — Окошко закрылось.
Платон постучал вторично.
— Скажем, скажем, усе скажем, — смотрел поверх очков кассир. — Есть. Сколько тебе?
— Один билет.
— Брал бы уже два за одним махом, а то мне только морока компостеры перебирать.
Уж будто сказаны на прощание все слова: «Пирожки вот в той сумочке, Стешу поцелуй», — это Галина. «Привет от меня передай Стеше», — это Платон.
Ходили по перрону в ожидании поезда.
Близ газетного киоска — несколько молодиц с яблоками, грушами, жареными цыплятами.
— О, гляди… Платон Гайворон, сосенский председатель, опять ту, что прошлый год, провожает… бывшую невестку Кутня. Погляди, что с ней сделалось, будто подрезал кто, даже поменьшала… Это с горя в землю ее втягивает… Пусть уж едет с богом… в кино снимается…
Подошел поезд. Опять третий вагон, в котором ехала Стеша…
Фросинка обнялась с Галиной, как-то по-парнишечьи пожала руку Платону, потом махнула рукой и поцеловала.
Поезд тронулся.
— Платон! — крикнула Фросинка. — То правда, что на крыльях?
— Правда, — сказал Платон, но Фросинка уже не слышала.
— Какая там правда на крыльях? — спросила Галина.
— Всякая правда, если она в самом деле правда, — на крыльях, сестра, — улыбнулся Платон.
Стеша от волнения не могла устоять на месте, она ходила по перрону, все время поглядывая на часы. Тут же топтались Слава, Игорь, Алексей и, конечно, Клава.
— Как же я ее узнаю? — волновалась Стеша. — Мы обязательно разминемся, и она целый день будет блуждать по городу.
Наконец показался поезд, все побежали к третьему вагону.
— Вот она! Берите ее, хлопцы! — сказала Клава, увидев на ступеньках вторую Стешу.
Парни остолбенели и не могли ступить шагу, а Стеше показалось, что это сон.
— Получите ее, — Клава подхватила Фросинку и, словно куклу, поставила перед Стешей.
— Ура! — по команде Славки крикнули хлопцы и забросали Фросинку цветами.
Стеша и Фросинка, взволнованные встречей, смотрели друг на друга и не знали, о чем говорить. А потом, словно проснувшись, кинулись обниматься и обе заплакали.
— Девочки, вы что, в трауре?! — Клава втиснулась между ними и взяла сестер под руки. — Вы — самые счастливые люди на всем побережье Черного моря! Нет, мальчики, это невозможно! Им нельзя ходить по городу вдвоем. Одна красавица Стеша для Приморска — это хорошо… Но Стеша и Фросинка — даже для нашего самого лучшего города — слишком много.
— Я знаю, что теперь буду делать! — воскликнул Алексей. — Я буду снимать фильм о девушках-близнецах.
— Ша! — Клава возвратила Алексея на землю. — Народ не интересуется твоими творческими планами.
— Фросинка, — шептала Стеша, — как я счастлива…
— И я, Стеша… Стеша…
— Какая ты у меня… Фросинка… Ты будто… росинка… Я тебя буду звать Росинкой. Ребята, знакомьтесь, это моя сестра — Росинка!
— Тоже хорошо! — оценила Клава.
— Машина подана, — сказал Алексей.
Стеша и Фросинка сидели в машине обнявшись, словно боялись, что их разлучат.
— Я была у твоего отца… Яблок тебе привезла… И еще приветов много…
— От кого, Росинка?
— От Гали, от Александра Ивановича и… от шофера Никиты.
— Больше ты никого не встречала?
— И от него… Он меня провожал… — сказала Фросинка.
— Провожал?
— И мы были с ним возле ветряка… И я, Стеша, видела… вашу любовь…
— Чью?
— Твою и Платона…
— Где ж ты ее видела, Росинка?
— На крыльях…
XIV
После неприятной встречи в гостинице, Бунчук не виделся с Валиновым. Как-то, правда, осмелился позвонить ему, но Иван Иванович и словом больше не обмолвился о Бунчуковом директорстве.
«Нет правды на свете! — выливал в дневнике свою боль Петр Иосипович. — Валинов не выполнил обещания в вопросе моего трудоустройства директором завода. Согласно сводок, опубликованных в газете, Косопольский завод вошел в график. Очковтирательство! Гавриленко, видать, хорошо подмагарычил В. А где же принципиальность? Этого вопроса оставлять так нельзя. Вообще т. Валинов — безответственная личность. Провалил в Сосенке собрание. Это я расцениваю, как политический ляпсус, и вынужден буду сигнализировать в обком. Мостовой самоустранился от руководства районом с помощью так называемого инфаркта. Знаем мы эти штучки.