Достал белой краски для покрытия дверей, окон и т. д. Людмила в вопросах сближения стоит на одном месте. Выиграл вчера у т. Кутня девять партий в шашки».
Василий Васильевич Кутень тоже потерял покой и сон. Каждое утро ждал, что его вызовут в райисполком и предложат уйти с поста директора маслозавода. А на что мог он надеяться, когда заместитель председателя облисполкома назвал его подлецом и выгнал за дверь? Кутень безвыходно сидел в своем кабинете, и каждый телефонный звонок бросал его в дрожь. Зачем он послушался Бунчука и пришел к Валинову со своим блокнотом? А если Валинов расскажет все Мостовому? Тогда вон из района.
Кутень мучился до тех пор, пока не созрела в голове идея: пойти к Мостовому и все рассказать ему…
В обеденный перерыв, чтобы не приняли его за бездельника, Кутень зашел на подворье Мостового. Постучал. Дверь открыл ему Александр Иванович в спортивном синем костюме.
— Заходите, Василий Васильевич.
— Извините, — Кутень топтался возле порога, — шел вот мимо да и думаю: заверну, проведаю… Как ваше здоровьечко, Александр Иванович?
— Хорошо. Видите, уже на ногах. Садитесь. Что у вас новенького?
— План перевыполняем. Если желаете, Александр Иванович, могу показать сводку, — Кутень достал из кармана пачку бумаг.
— Спасибо, мне приносят…
— Новостей особенных нет, Александр Иванович… О Сосенке люди говорят, а так все тихо…
— В Сосенке, Василь Васильевич, ничего страшного не случилось, — сказал Мостовой.
— Это кто как на это посмотрит, Александр Иванович, — вздохнул Кутень.
— Ну, а как вы расцениваете собрание?
— Эх, Александр Иванович, болит у меня душа за вас…
— Чего это она у вас разболелась? — усмехнулся Мостовой.
— Скажу вам по секрету… Не нравится мне позиция товарища Валинова. — Наклонился к Мостовому и зашептал: — Собирает на вас компрометирующие материалы…
— Да что вы говорите, Василь Васильевич, — отмахнулся Мостовой.
— По всему видать, хочет пришить дело, а сам выйти из воды сухим…
— Какое дело?
— Сосенское… Будто вы с Гайвороном людей подбиваете против «Факела». — Кутень покосился на дверь. — Меня вызывал к себе… Выспрашивал, кто вы, откуда, были ли родственники на оккупированной территории…
— Не может быть!..
— Какие любите песни, спрашивал, когда обзавелись семьей, — нанизывал Кутень.
— Простите, Василь Васильевич, но все это меня абсолютно не интересует.
— Я ему сказал, — вел далее Кутень, — я ему сказал: вы… вы… бесчестный человек, товарищ Валинов, и я вынужден уйти от вас. И вышел, Александр Иванович… Теперь он найдет причины и освободит меня от работы. — Кутень подступил, наконец, к цели своего визита. — Пусть освобождает, но ответить по-другому я ему не мог. Что хотите делайте со мной, Александр Иванович…
— Я ценю вашу принципиальность, Василий Васильевич, но вы могли бы и не рассказывать мне об этом, — сказал Мостовой.
— Я полагал, что… Душа болит за вас, Александр Иванович…
— Пусть душа ваша успокоится, а сплетни, от кого бы они ни исходили, всегда остаются сплетнями!
Надо ж было купить хоть сто граммов конфет ребенку, — подумал Кутень, выходя от Мостового. Вот так, товарищ Валинов. Мы тоже знаем ходы… Захотите меня освободить — придете в райком, а там уже знают, почему это Кутень стал вам поперек горла… А кроме того, мы еще и грамотные… Не знаю, что вы о Мостовом напишете, а о вашем разговоре со мной материальчик направим. Пусть почитают в обкоме. Кутня, товарищ Валинов, не так легко слопать… Зубки поломаете.
Василий Васильевич заглянул и к Бунчуку.
— Чем это вы озабочены? — спросил Петр Иосипович.
— Да не знаю, рассказывать ли вам. — Кутень налил из графина воды и долго пил.
— Какая-то неприятность? Говорите, Васильевич! — сгорал от нетерпения Бунчук.
— Позвонил мне Мостовой… попросил, чтобы я зашел…
— Разве он уже на работе?
— Чтоб к нему домой зашел. — Кутень постепенно начинал верить, что рассказывает чистую правду.
— Ну, ну?
— И что вы думаете, Петр Иосипович? Он уже все знает… о вашем разговоре с Валиновым.
— Неужели? Откуда? — спросил Бунчук. — Наверное, двери были открыты и кто-то слышал… Там же рядом контора коммунхоза… Что же он у вас спрашивал?
— Спрашивал, значит, — тянул Кутень, — о чем вы говорили, какие материалы давали Валинову на Мостового…
— Но это же вы давали материалы, Василь Васильевич! — возразил Бунчук. — Обождите, обождите… А может, Валинов сам рассказал Мостовому о нас?