…В Виннице Савка скомандовал заехать на базар.
— Яблок здесь, говорят, как грязи, завались. Очень я люблю, когда фрукту продают.
— Заедем, — согласился Нечипор.
Базар благоухал яблоками, грушами «глеками», свежей домашней колбасой, хлебом, жареными семечками и молоком. Базар смеялся желтыми тыквами, астрами, оцинкованными ведрами, витринами, цветастыми платками и синим небом.
Потолкались между рундуков, приценились к товарам.
— Вот берите яблочки, уважаемые, — приглашала Савку и его товарищей красивая женщина в красной кофте и желтой косынке.
«Уважаемые» переглянулись.
— Сколько же за десяток?
— А мы на вес продаем. Рубль за килограмм!
— Дороговато берете, — покачал головой Савка.
— Но яблочки ж какие?! Съедите, оближетесь.
— За рубль я и так оближусь, — решил Савка. — Красная цена им — тридцать копеек, мадам.
— За тридцать копеек я с вами разговаривать не стану, — скривилась мадам, но цену сбавила. — Давайте за восемьдесят, а то уже домой надо идти.
— Взвесьте, — Михей подал деньги.
— Копейка будет за мной, — сказала мадам.
— Пусть будет за вами.
Проехали мост, улицу Ленина и выбрались на Литинское шоссе. Савка как увидел ларек с пивом, так и взвыл:
— Остановись, Михей, а то я пива хочу.
— Иди уж. — Кожухарь съехал на обочину.
Пока Савка смаковал пиво, Михей пощупал колеса, не греются ли, долил масла.
— Михей Федорович, здравствуйте! И вы тут, Нечипор Иванович? Какая встреча!
Оглянулся Михей: стоит Наталка с черночубым парнем — усмехается.
— Здравствуй, Наталка. Нечипор, узнал?
— Гора с горой не сходится, а… — подошел Чемерис.
— А мы вот здесь живем, — показала Наталка. — Зайдемте!
— Зайдем на минутку, а чего ж, давние знакомые. — Михей был рад, что увидел Наталку живую-здоровую.
На машине во двор не заезжали.
— Перед нами, Наталочка, еще дальняя дорога, — сказал Нечипор.
По-хозяйски осмотрели дом и сад.
— Познакомьтесь, пожалуйста, это мой друг, — с некоторым запозданием отрекомендовала Наташа Давида. — А куда ж это вы едете?
— Да в гости, — не хотел вдаваться в подробности Михей.
— Может, пообедаете? Скоро мама придет. Останьтесь, — уговаривала Наташа.
— Нет, спешим… А когда ж ты домой вернешься? — поинтересовался Савка.
— Не знаю…
— Наталка еще не совсем здорова, — сказал Давид.
— Оно конечно… Но и мужу без жены столько лет бурлаковать тоже не годится.
— А как он? — спросила Наталка будто о ком-то постороннем. Мужики переглянулись.
— Известно как — в работе, — ответил Нечипор.
Разговор не клеился. Наталка чувствовала, что начинает говорить и не знает, чем окончить фразу. Вспомнила, как они устанавливали телевизор в ее доме. Тогда эти люди были ей понятными и близкими. Неужели время создало между ними такую пропасть? Нет ни единого мосточка.
— Нам пора, — нарушил молчание Сноп. — Передавай, Наталка, привет родителям. С отцом твоим мы знакомы.
— И вы передавайте там, в Сосенке…
Скрипнула калитка, и на подворье вошла Ольга Аркадьевна. Глаза у нее округлились и лицо стало красным, как ее кофта.
— Мама, это мои знакомые из Сосенки. Я просила их остаться на обед, но они спешат.
— Очень жаль! А так… а вы… а может… — вырывались какие-то слова. Ольга Аркадьевна суетилась по двору, не зная, как быть. Если проговорятся, что она продавала яблоки, то Ольге Аркадьевне несдобровать!
Савка с самыми добрыми намерениями хотел было поинтересоваться, все ли яблоки и по какой цене продала хозяйка, но Нечипор Сноп, заметив смущение матери Наталки, упредил Савку:
— Ну, пусть вам счастит.
Они вышли со двора, и Ольга Аркадьевна облегченно вздохнула. Потом побежала в погреб, набрала в кошелку яблок и вынесла на улицу, но машины уже не было…
— Наталочка, нам надо съездить в Сосенку, — сказал Давид.
— Я… я не смогу посмотреть ему в глаза…
— Мы должны быть честными перед ним.
— Честными, — криво усмехнулась Наташа.
Артем Корнеевич Шаблей не знал, где и посадить своих гостей. Очень гордился, что по такому делу приехали за советом к нему. Часа два сосенчане рассказывали о своем колхозе и собрании, даже охрипли! Артем Корнеевич плохо слышал. Не от старости, хотя было ему уже за восемьдесят, а от контузии, которую перенес еще в первую мировую.
— Шахты нам давай! — кричал Сноп.
— Га? — прикладывал руку к уху Артем Корнеевич.
— Говорю, давай нам шахту, а не открытый способ!