Все эти дни она думала о Платоне, но заговорил первый о нем Давид.
— Наталочка, мы… ты должна сказать Платону обо… всем.
— Нет!
— Но ведь так дальше продолжаться не может. Мы должны быть с тобой честными.
— Что ты предлагаешь, Давид?
— Надо ему написать или поехать предупредить, что мы… вступаем в брак.
— Я не поеду! Я не перенесу этой встречи!
— Надо, чтобы ты оформила развод, — трезво подходил к делу Давид. — У нас может появиться ребенок…
— Ребенок? Ты уверен? — вспыхнула Наталка, а потом согласилась: — Может.
— Вполне закономерно… И я должен поставить в известность твоих родителей.
— Мой отец… проклянет меня…
— Но я это обязан сделать, Наталочка.
…Ольга Аркадьевна выпила валерьянки и сквозь слезы промолвила:
— Что ж, надо покориться судьбе… Если вы полюбили друг друга, то что могут сделать родители?
Давид благодарно склонил голову и взволнованно сказал:
— Я был уверен, Ольга Аркадьевна, что вы… поймете.
Нарбутов с откровенным презрением взглянул на дочь:
— Когда человек отвечает на любовь изменой — такое не прощают, — и вышел с веранды.
— Не волнуйтесь, — успокаивала Ольга Аркадьевна. — У него старомодные взгляды на жизнь!
— Я пойду поговорю с ним. — Наталка надела пальто и поспешила за отцом.
Возле калитки с Нарбутовым разговаривал высокий красивый парень с каштановым чубом, в стареньком черном свитере. Немного в стороне стояла стройная русая девушка с синими глазами, держа в руках чемоданчик… «Из какой-то школы приглашают отца выступить на вечере», — подумала Наталка, любуясь девушкой.
— Наталка, — позвал отец. — Узнаёшь?
— Н-нет, — Наталка приблизилась.
— Добрый день, Наташа, — сказал парень. — Я — Василь Гайворон.
— Васько!..
Наталка обняла Василя и расплакалась. А он поглядывал на Лесю и не знал, что делать.
Вышла из дома и Ольга Аркадьевна (что за сосенское нашествие!), пригласила гостей в дом. Василь взял Лесю за руку и вел за собой, словно боялся, что их разлучат.
Наталка начала хлопотливо угощать Васька и Лесю, но они чувствовали себя не очень удобно под взглядами хозяев и незнакомого чернявого мужчины. Ваську пришлось выслушать восторги: какой ты стал! вырос!
Потом — воспоминания: а помнишь, как устанавливали телевизор? А помнишь, как мы ездили на голубой тележке?..
И ни единого слова о Платоне.
Васько посмотрел на часы.
— Ты спешишь, Вася? — спросила Наталка.
— Да. Мы уедем с Лесей вечерним.
— Почему же так быстро? Погостите, я покажу вам наш город, музеи…
— Нет, нам надо в школу… Мы приехали не в гости, а… — Васько вдруг стал решительным. — Я хочу поговорить с тобой, Наташа… Без посторонних…
— Тут посторонних нет, — сухо заметила Ольга Аркадьевна.
— Извините, я не так выразился. Я хочу поговорить с Наташей с глазу на глаз.
— Не будем вам мешать. — Давид вышел из комнаты.
Наталка повела Васька к себе.
Василь видел, как Наталка, зайдя в комнату, схватила со стула белую мужскую сорочку, галстук и бросила за шкаф. На столике лежала пачка сигарет.
Наталка не сомневалась, что именно Платон прислал Васька сюда. Васько, по-взрослому посмотрев на нее, спросил:
— Ты вернешься к нам? Скажи мне правду.
— Вася, ты понимаешь… передай Платону.
— Платон не знает, что я поехал к тебе, — сознался Васько. — Но мы, — так и сказал «мы», — должны знать.
— Так все сложилось. — Наталка не находила слов под требовательным взглядом Василя.
— Скажи правду. А то нам (опять «нам»!) плохо с Платоном. Ему плохо. Так жить… неправильно.
— А почему он сам не приехал? Я должна говорить с ним, а не… Ты, Вася, еще не все понимаешь и…
— Я все понимаю… и хочу… Мы с Лесей хотим, чтобы не было неправды, и вот приехали…
— Вы взяли на себя сложную задачу, — усмехнулась Наталка. — Надо было вам начинать свою… борьбу за правду с чего-то полегче…
— Надо начинать с той неправды, что рядом с тобой. — Это уже не тот Васько, которого когда-то Наталка купала в корыте.
— Я… я не смогу… сейчас вернуться к вам, — с болью, с жалостью промолвила Наталка.
— Это я и хотел услышать. Ты уже никогда не вернешься к нам. — Васько выбежал из комнаты.
Наталка догнала его на крутых ступеньках:
— Вася! Пойми, что… Не говори ему… все может измениться…