— Конечно, полезные скопаемые…
— Никодим тоже голосовал, — сказал Кожухарь. — Не мог же я против колхоза пойти.
— Я проголосовал, потому что мне Текля велела, — виновато посмотрел на Снопа Дынька. — Турчин ей показал, какую хату построят, так она и раскисла. Известно, баба.
— Очень славную хату поставили строители возле клуба, — заметил Перепечка, — для агитации и пропаганды… На три комнаты, с кухней и службами… Я в такую хату перешел бы.
— Добрая хата, — подтвердил Кожухарь. — Хотя бы на старости в такой пожить, а то моя, ей-богу, развалится.
— Тебе дадут! — заверил Сноп. — И на трибуну вылез, чтоб увидели, какой, значит, активный Кожухарь! Выслужился!
— Ты, Нечипор, не имеешь права говорить так обо мне! — возмутился Михей. — Не перед кем мне выслуживаться. И шапки я ни перед кем не снимал. И не буду. А на собрании выступил, так как меня спрашивали, что я думаю. И сказал, что верю Шаблею и Арсену Турчину. Они больше смыслят в этих шахтах и уранах, чем ты и я. А если ты меня так оскорбил, то знай: хоть и дали тебе Героя, а ты еще темный человек. И тово… Савка, как это? Демагог. И не думай, что только одному Снопу дорога земля.
— По этому разговору бывайте здоровы, — отрезал Сноп. — Иди, Михей, и чтоб мои глаза тебя не видели.
— То есть ты меня выгоняешь из своего дома? Дожил. — Кожухарь долго искал свою фуражку. — Будь здоров, порога я твоей хаты больше не переступлю.
— Михей, куда ж это ты? — встретила Мария Кожухаря на подворье.
— Выгнан я, Мария, из вашего дома. — Михей, низко опустив голову, пошел, пружиня на длинных ногах.
— Нечипор! Что ты наделал?! — Мария вбежала в хату. — Юхим, вороти дядька Михея! — заглянула в смежную комнату. — Чего же это вы повздорили? Да это уже конец света настает, если Михея из хаты выпроваживать!
— Поссорились из-за полезных скопаемых…
Нечипор молчал, растерянный таким поворотом, Савка тоже не мог сообразить, что случилось, только Никодим Дынька грустно качал головой:
— Весь век дружили, а…
— Я не изменил ни нашей дружбе, ни земле, — сказал Сноп. Он поднялся со стула, как-то неестественно выпрямился и, держась за стенку, пошел в другую комнату.
Савка думал, что Нечипор лег в постель, и кивнул Дыньке, чтоб идти, но вдруг Сноп опять появился, одетый в новый серый пиджак.
— Ты куда, Нечипор?! — испугалась Мария.
— На партийное собрание… Сказал Юхим, что Шаблей созывает всех…
— Не дойдешь ты, не ходи, Нечипор.
— Дойду.
— Юхим, иди с ним.
— Да иду же, мама!
Нечипор не хотел, чтобы его вели, часто останавливался, но возле конторы все-таки оперся о руку Савки. Так они вдвоем и вошли в кабинет Гайворона. Шаблей и Мостовой, увидя его, кинулись навстречу и усадили в кресло.
— А мы собирались после собрания вас навестить, Нечипор Иванович, — сказал Шаблей. — Что с вами? Сердце?
— Зачем вы пришли? Вам надо лежать, — посетовал Мостовой.
— Сейчас скажу, зачем я пришел… Сегодня мне один… мой товарищ… бывший заявил, что я, значит, темный… демагог… и что об этом знают все… И еще добавил, что мне Героя дали, что я, значит, не заработал, а просто мне дали. Так это истинная правда… Не заработал… — Сноп вынул из коробочки Звезду и положил на стол. — Орден, может, еще и заработал, а Звезду Золотую нет… Так хочу передать ее правлению для всего колхоза… И вот это заявление.
Шаблей прочитал, прочитали Мостовой и Гайворон.
— Нечипор Иванович, — Шаблей приколол Звезду к пиджаку Снопа, — наградил вас от имени всего народа и партии Президиум Верховного Совета, и мы не можем отменить Указ. И я вам вот что скажу, по секрету… Будет вам весной будущего года семьдесят.
— Если доживу, то будет, — тихо сказал Сноп.
— Так мы решили, Нечипор Иванович, представить вас к званию дважды Героя Социалистического Труда, — промолвил Шаблей. — Уже и написали. И Гайворон, и райком партии…
— Да вы что? Где это видано? Я не возьму! Артели всей надо, а не мне. За что ж?
— За хлеб, — сказал Шаблей. — И колхоз ваш наградим… И вас — как солдата, который верно служил… За хлеб наградим «Родное поле», а за уран ордена Сосенке пусть уж зарабатывают ваши дети… А это заявление не вы писали, Нечипор Иванович. Не ваш почерк. Сноп такого заявления не напишет…
После партийного собрания поехали на Выдубецкие высоты.
Турчин и Долидзе показывали Шаблею, как сооружается город за Выдубом. Несколько домов были уже заселены, бегали дети, на окнах белели занавески.