В приемной сидел Валинов. Увидев Мостового, он встал.
— Можно к вам, Александр Иванович?
— Заходите. — Мостовой пропустил его в кабинет. — Слушаю вас.
Валинов помолчал, надеясь, что заговорит сам Мостовой. Но тот сидел усталый, сухо и холодно блестели его глаза.
— Я приехал, Александр Иванович, чтобы извиниться перед вами. — Жалкая улыбка сопровождала эти слова.
— Это уж ваше дело, товарищ Валинов. Я не требую от вас никаких извинений, — сказал Мостовой.
— Да, но… мое заявление будет рассматривать бюро обкома и… понимаете, у некоторых товарищей в ЦК и в обкоме складывается мнение, будто я оклеветал вас, чтобы выгородить себя за срыв собрания. Вы опытный руководитель…
— Давайте без комплиментов, товарищ Валинов, — перебил Мостовой. — Говорите откровенно, что вы от меня хотите?
— Я просил бы вас, Александр Иванович, чтобы вы черкнули несколько строчек, что… в нашем с вами разговоре была излишняя горячность, и мы… не поняли друг друга…
— Иван Иванович. — Мостовой внимательно взглянул на Валинова. — Мы хорошо поняли друг друга. Я читал вашу докладную, и мне было страшно. Нет, не оттого, что вы приписали мне… организацию саботажа решений правительства — все это примитивная ложь. Мне стало страшно оттого, что вы идете на все, чтобы подняться еще на одну ступеньку…
— Александр Иванович, — уже умолял Валинов, — я не писал о саботаже… я только изложил вашу философскую концепцию… взгляды на… крестьянство и… На меня самого написали анонимку, что я… требовал от Бунчука и Кутня компрометирующих материалов на вас и Гайворона. А это вранье! Я выгнал Кутня, когда он начал читать мне записи о вас… Клянусь вам. Бунчук был тогда… Вот вызовите его и спросите.
— Я анонимками не интересуюсь, товарищ Валинов. — Мостовой распахнул окно: ему тяжело было дышать.
Подъехала «Волга». Из машины вышел Шаблей.
Еще с порога начал:
— Понимаешь, Александр Иванович, поссорился Сноп с… — Шаблей увидел Валинова, умолк, а потом спросил: — А вы что здесь делаете, товарищ Валинов?
— Я… я был на Косопольском заводе, — поднялся Валинов, — а потом…
— Садитесь. Выясняете отношения с Мостовым?
— Разговариваем, Павел Артемович, — выдавил усмешку Валинов. — Вместе начинали «Факел»… а уже первые дома появились на Выдубе…
— Разговариваете? Гм, — Шаблей придвинул к столу стул. — Я на месте Мостового, товарищ Валинов, не стал бы с вами разговаривать… Говорю это не официально, потому что, как секретарь обкома, я еще должен буду говорить с вами, копаться в той грязи, которая выплеснулась из вашей души…
— Павел Артемович, вы меня знаете не один год, я всегда… Я признаю, что ошибся, но я не хотел… На меня самого написали анонимку, — уже жаловался Валинов. — Я прошу защиты, прошу вас разобраться…
— От кого вас надо защищать, Валинов? — Шаблей вплотную наклонился к нему. — От Мостового? От Снопа? На вас написали анонимку такие же людишки, как и вы. Правда, вы свое заявление подписали, потому что у вас не было другого выхода. Мне стыдно за вас и… и таких, как вы… Я старею, когда читаю анонимки или клевету на людей… И не хочу их читать…
— Павел Артемович, я прошу вас, — Валинов никак не мог застегнуть плащ, — прошу вас…
— Меня просить не о чем. Мы поговорим на бюро.
Валинов понял, что разговор окончен.
На улице увидел возле сквера Бунчука и Кутня. Они притворились, что не заметили его, юркнули в магазин. Валинов дождался, пока они вышли.
— Я знаю, что анонимка — ваших рук дело, — прошипел Валинов. — Вы… вы будете отвечать.
— А вы что, не выспались, Иван Иванович? — нахально усмехнулся Бунчук. — Это шантаж! Сами заварили кашу, сами и расхлебывайте. Нас не впутывайте. Мы живем себе тихо с Василием Васильевичем. План перевыполняем, масло отгружаем, хе-хе…
— Мы себе тихо живем, — повторил Кутень. — Нам высоких чинов не надо, а если вас тово… из «Факела» попросили, то мы не виноваты.
— Кутень, — вскипел Валинов, — вы аморальный тип, и я еще доберусь до вас!
— Слышите, Петр Иосипович? Еще и пугают Иван Иванович. — Кутень взял под руку Бунчука и повернулся лицом к Валинову. — Руки коротки, Иван Иванович. Жизнь — она такова: вы начальник — я дурак; я — начальник, вы… Одним словом, будьте здоровы. Начальство приходит и уходит, а мы остаемся.
Валинов не мог найти слов. Еще неделю назад Кутень дрожал от одного взгляда Валинова, а теперь: «Руки коротки, Иван Иванович»… И долго еще будет жить этот Кутень, заполняя свой блокнот. В паре с Бунчуком тайком будут ходить по белу свету, паскудить потихоньку, мстя всем, кто достиг большего.