– Мы задержимся в лучшем случае на полчаса, и всё из-за твоей неуклюжести, – сердито пробормотала она, садясь на камень.
– Моей? – вскинулся капитан. – Мне бы не пришлось бросаться в воду, если бы вы туда не свалились!
– Я не к вам обращалась, а к коню, – Жаклин отпихнула от себя морду вороного, который виновато тыкался ей в плечо. Леон хмыкнул и умолк. Некоторое время прошло в тишине. Жаклин, поудобнее устроившись на камне, пыталась отчистить сапоги от песка и грязи. Что делал Леон, она не видела, слышала только шорох ткани, скрип песка, а затем – снова его голос:
– Знаете, мадемуазель д’Артаньян, а ведь что ни делается, всё к лучшему. Я давно хотел поговорить с вами наедине, без свидетелей...
«Хорошенькое начало», – подумала она, а вслух произнесла, не отрываясь от сапог:
– Я вас внимательно слушаю.
– Прежде всего я хотел... поблагодарить вас. Вы как-никак спасли мне жизнь... сегодня утром, в трактире.
– Любой из нас сделал бы то же самое, – Жаклин вспомнила, как ловко она сбила с ног кого-то из противников, уже нацелившего на Леона пистолет. – Кроме того, что бы сказала Анжелика, если бы я позволила её брату погибнуть?
– Вы только ради неё это сделали? – в голосе Леона послышались незнакомые нотки. – Ради Анжелики?
– О чём же ещё я могла думать? – разговор выворачивал в нежелательное русло. Жаклин подняла глаза на капитана, желая пронзить его строгим взглядом, и...
О Боже.
Леон, желая согреться, снял не только плащ и жилет, но и рубашку, и теперь она белела на песке у его ног, а сам он полулежал на камне, откинувшись назад и закинув руку за голову. Нет, Жаклин, конечно, приходилось видеть полуобнажённых, да и полностью обнажённых мужчин, но в основном на картинах и в скульптурах. А когда в таком виде перед тобой предстаёт знакомый тебе человек, и при этом он неплохо сложен... совсем неплохо... Жаклин быстро опустила глаза, чувствуя, как кровь приливает к щекам, но тут же заставила себя вновь посмотреть на Леона.
«Он только этого и ждёт – что я засмущаюсь, застыжусь. Ему нравится меня смущать, но я не доставлю ему этого удовольствия. Или же он настолько привык к моему мужскому образу, что воспринимает меня как мальчишку, Жака д’Артаньяна. А Жака можно не стесняться, он ведь тоже мужчина». Удивительно, но от этой мысли Жаклин стало чуть легче, и она посмотрела на Леона почти равнодушным взглядом.
– Не простудитесь, – бросила она как можно более сухо.
– Благодарю за заботу, – он усмехнулся. – Я бы хотел сказать, что отплатил вам за спасение жизни той же монетой, но увы, это будет неправдой.
– Потому что я не тонула, – Жаклин сделала вид, что очень увлечена выжиманием воды из волос. – Но постойте! Вы ведь сказали, что давно хотели поговорить со мной, а жизнь я вам спасла только сегодня.
– Верно. Ещё я хотел... попросить вас не злиться. За тот случай на Королевской площади... вы помните. Мне не следовало так поступать... целовать вас.
– Своевременное извинение, – не удержалась Жаклин.
– Какое есть, – он усмехнулся краем рта.
– Я не злюсь, – великодушно произнесла она, неожиданно ярко представив, как Леон опускается на колени и пытается вымолить у неё прощение. – Будем считать, что сегодняшней попыткой спасения вы загладили свою вину.
– Вот и прекрасно, – Леон приподнялся, и Жаклин увидела, что в его глазах пляшут искорки. – Хорошо, что вы не злитесь, потому что я совершенно не чувствую себя виноватым. И, хоть я и сказал, что мне не следовало этого делать, я бы с удовольствием сделал это снова.
– Леон! – она выпрямилась на камне и бросила быстрый взгляд на шпагу – лежит совсем близко, в случае чего её легко схватить. – Почему, как только я вам что-то прощаю, вы делаете или говорите дерзость, чтобы вновь уязвить меня?
– Может, следует поставить вопрос наоборот? – он снова усмехнулся. – Почему вы прощаете меня, даже когда я говорю вам дерзости?
– С чего вы взяли, что я вас прощаю?
– Вы всё ещё не закололи меня шпагой.
– Знаете, сейчас я вполне могу это сделать. Вы меня разозлили, – Жаклин чувствовала, как сильно бьётся сердце в груди. – Скажите честно, вам нравится меня злить?
– Очень, – без малейшей тени стыда признался капитан. – Вы ещё красивее, когда злитесь.
Жаклин уже приоткрыла рот, чтобы сказать какую-нибудь колкость, но внезапно почувствовала, что снова краснеет. Мужчины часто делали ей комплименты в её недолгой жизни... так почему именно слова Леона так смущают её?
– Если я до сих пор не проткнула вас шпагой, то это... это только из-за вашей сестры! – зло заявила она. – Мне жаль Анжелику! Жаль, что у неё такой брат, но ещё горше, что она боится вас потерять.