Но она была беременна не от него. Облегчение приятной волной разлилось у него в груди, позволив наконец Драко спокойно протолкнуть воздух в лёгкие и снова начать прислушиваться к дальнейшему их разговору. Последующие откровения рыжей Уизли, поразили его не своей новизной, а тем эгоистичным желанием, что и привело её сюда. Она не была сиротой, у которой не было родственников или более близких друзей, чтобы смочь помочь ей. Она не была беспомощной магглой, что не смогла бы себя защитить в случае нападения. Уизли была волшебницей, и насколько Драко помнил, храброй и сильной. Так, к какой гиппогрифовой заднице она припёрлась к своему бывшему жениху, которому причинила непомерно сильную боль своим поступком. Да, даже он, как единственный оставшейся в здравом уме Малфой, не смог бы перебороть свою внутреннюю гордыню и мисс Совесть, чтобы обратиться к тому, кому преднамеренно сделал больно. Уизли хотела справедливости? Но Поттеру эта справедливость не сдалась ни каким боком. Малфой бы не удивился, если бы Гарри просто хмуро глянул на неё, и отправил бы записку рыженькому другу, чтобы тот забрал свою сестрицу домой и сам разобрался с её проблемами. Возможно, Драко думает слишком поверхностно и зло, но это был он. Ревнивый придурок. После войны в основном перевешивала сторона, которая не терпела в себе негатива к другим, а больше сосредотачивалась на самоуничтожение. Однако ради Гарри, Драко был готов снова стать тем невыносимым слизеринцом, которого не терпел никто, кроме него самого.
Его, от необдуманного поступка, и Гарри, от осквернения его прозрачно чистой души, спас, как ни странно, Уизли. Оказавшись возле Поттера, Драко в очередной раз тонул в своих чувствах, а заодно и в зелёных глазах, напротив. Его завораживали искорки в глазах Гарри, когда тот смотрел на него. Драко и впрямь надеялся, что это не его сознание играет в злую игру против своего хозяина, принуждая видеть в Поттере влюблённость по отношению к нему.
Только Поттер вышел из ванной, как Драко, стараясь не встречаться с ним взглядом, юркнул в освободившуюся комнату. А снимал одежду и принимал душ в глубокой задумчивости. С Гарри было приятно просто находится в одном помещение, и с каждым прошедшим днём рядом с парнем Драко терял над собой контроль. Единственным правильным выходом оказалась тактика игнорирования прямых взглядом, контактов, но всё же иногда Малфой такой эгоист, самому себе отказать попросту не в состояние. Хотя Драко действительно считал за удачу то, что Поттер сидел напротив него большую часть сегодняшнего вечера. Взгляды, что Гарри кидал в его сторону, были тёплыми, заинтересованными и уютными, в них, как выяснилось, намного приятнее раствориться и при этом не накручивать себя лишними мыслями.
Драко провёл ладонью по мокрым волосам, подставив лицо под тёплые струи воды. Гарри сам захотел остаться. Сам. На лице Драко появилась чересчур довольная улыбка, которую он не желал подавлять. Закончив со всеми водными процедурами и быстро одевшись, Драко зашёл в тихую и полутёмную комнату. Только один канделябр стоял на прикроватной тумбе с тремя, практически догоревшими свечами, пока в противоположной от света стороне сидел Поттер, который поджал под себя голые ступни.
Пока на лице Гарри играли причудливые тени от небольшого источника света, Драко попытался пролезть под одеяло, на котором нагло восседал парень. Вскинув бровь в немом вопросе, Драко совсем не ожидал, что их пантомима продолжится таким странным образом: Гарри нагло улыбнулся и вытянул ноги, упираясь ступнями ему в бедро. Его взгляд припал к голому участку кожи: пижамные штаны немного приподнялись, и Драко с внутренней насмешкой над собой, заметил, что Поттер-то, оказывается, в отличной форме.
– Тебе не будет жарко? – Драко вскинул взгляд, уставившись на скулы Гарри, что слишком выделялись из-за тусклого освещения, пока тот заинтересованно наклонив голову, рассматривал его одежду.
– Нет.
– Серьёзно? – не увидев в нём хоть какой-то реакции, Гарри только устало улыбнулся. – Драко, ты дал мне вместо рубашки футболку. И я искренне считаю, что, если ты не снимешь свою, то просто расплавишься. Уже давно не зима.
Драко смотрел в открытое лицо напротив долгих несколько минут. Не хотелось снимать рубашку, но непринуждённый и добрый взгляд Гарри был наполнен таким пониманием, что Драко, поколебавшись ещё немного, просто потому что мог себе это позволить, всё же сдался. Отвернувшись, он взмахнул палочкой в сторону канделябра – одно дуновение воздуха и свечи разом потухли, погрузив комнату на пару секунд в кромешную темноту.
Наверняка Гарри слышал, как он шуршал одеждой, пытаясь справиться с запонками. Руки двигались медленно и не хотя, что сам того не замечая, Драко невольно позволил их глазам привыкнуть к темноте. Аккуратно сложив рубашку на пол и оставшись в одной тонкой футболке, которую на удивление подарила ему Астория прошлым летом, Драко неуверенно повернулся. Ох, Мерлин…
Гарри ожидал увидеть метку Пожирателя Смерти, но… Пододвинувшись ближе и соприкоснувшись с чужими коленями, он невольно вошёл в личное пространство Малфоя, оказавшись столь близко, что мог услышать, насколько прерывистым было его дыхание.
– Позволишь? – он поднял взгляд, неуверенно закусив губу, Драко непомерно медленно протянул левую руку. Гарри мягко обхватил руками предплечье, с восхищением обводя большим пальцем татуировку. Не метку, что так отвратительно в прошлом исказила будущее; не тёмное пятно, что вызывало у Гарри только чувство отвращения. Напряжение по поводу метки, принадлежности к глупому змею, и её явное отсутствие, освежающей волной прошлось по его сознанию. – Ящерица? – Гарри поднял смеющиеся глаза, на что получил несмелую улыбку в ответ.
– Не змею же бить, – хмыкнул Драко, и видя, что Гарри действительно интересуется большой ящерицей, что закрутила свой тонкий хвост вокруг запястья, пояснил: – Если тебе интересно…
– Давай. Не важно что, покажи мне, – нетерпеливо перебил, проводя подушечкой пальца по изящной мордочке. Драко вздохнул и тихо произнёс: «Lacerta agilis».
Ящерица медленно моргнула и заинтересованно вскинула мордочку. Гарри даже показалось, что она в буквальном смысле ожила, потому, специально попытался провести пальцем по тельцу и убедиться, что почувствует гладкость кожи Драко, а не холодный и колючий загривок ящерки. Животное недоверчиво глянуло на него своими изумрудными глазками и беззвучно зашипело, ловко прогнув спину, тем самым увернувшись от его прикосновения.
– Я ей не нравлюсь, – с улыбкой проговорил Гарри, наконец найдя в себе силы оторвать взгляд от татуировки и посмотреть на задумчивое лицо Драко. Тот прикрыл глаза и отрицательно покачал головой и с весельем отобрал руку, отменив заклинание.
– Этой паршивке никто не нравится. Боюсь это из-за того, что я всё время её прячу под рукавом, – Гарри понятливо кивнул и снова посмотрел на застывшую в прежней позе ящерку. Ни намёка на метку. – Это было тяжело, – тихо проговорил Драко и Гарри только сейчас заметил, что его рука уже давно как покоилась на острой коленке. Подушечки пальцев выводили незамысловатые круги, а Драко, словно, не замечая этих прикосновений, продолжил: – Перекрыть метку чернилами. Она активно сопротивлялась любому воздействию на неё, как магическому, так и маггловскому, – он задумчиво накрыл ладонь Гарри поверх своего бедра, несильно сжимая. – Пришлось…