В тот самый миг я понял, что попал. Необратимо и бесповоротно.
Однако от этих мыслей меня отвлекла та, другая женщина, что находилась рядом с объектом моей внезапно вспыхнувшей страсти. Запах девушки был странным образом синтезирован с запахом той леди, и я догадался, что они – родственницы. А точнее, мать и дочь. Что, впрочем, подтвердилось вскоре с их собственных слов.
Удар машиной, даже несущейся на полной скорости – ничто для оборотня. Это может на какое-то время вывести из равновесия и причинить существенную боль, но убить – никогда. Однако для полноценной регенерации нужно было определённое время, я бы мог просто отлежаться на обочине, но та женщина настаивала, что мне нужно в больницу. Пришлось доказывать ей, что со мной всё в порядке, хотя к тому времени это было совершенно не так.
Но, с другой стороны, я хотел подольше пообщаться с ней – Кайли, чувствуя, как и в её крови растёт уровень фенилэтиламина, под воздействием которого её запах не менялся, но заметно усиливался, становясь всё более манящим и привлекательным. Да, она даже назвала мне своё имя в обмен на моё, вопреки желанию своей матери – той я явно не нравился. Но тогда мне было плевать на всё, кроме того, что я тоже был интересен этой девушке.
И как бы того не хотела её мать, я дал себе зарок, что увижу Кайли снова – чего бы то мне это не стоило.
Эта девочка, без сомнения, действовала на меня благотворно. Мало того, я исцелился в два раза быстрее, чем обычно, так и успел забыть про все невзгоды и неудачи, что преследовали меня сегодня. Вернее, они показались мне настолько маленькими и ничтожными, что о них уже и не стоило думать. Хотя…
Думать ни о чём или о ком другом, кроме как о Кайли, я тоже не мог.
Простившись с ней, я постарался быстро скрыться из виду – так, как это могут только оборотни, но ещё долго провожал удаляющуюся, постепенно превращающуюся в точку на горизонте машину, взглядом. Сердце грело уже только одно осознание того, что я не одинок в этом мире. Душа сама тянулась к той, что ответила взаимностью, и это стоило того, чтобы прожить сегодняшний хмурый день, полный падений и переживаний.
А когда последняя визуальная связь с Кайли исчезла, я неспешной походкой отправился туда, куда направлялся до этого – к морю.
Но уже с совершенно иным настроением.
Море… Оно по-прежнему звало и манило меня, но глядя на его неспокойные, тускнеющие с приходом сумерек воды, я продолжал думать о Кайли. Наверное, именно так выглядит первый момент влюблённости – ты видишь её, ты пытаешься осознать, что же с тобой такое происходит. А потом понимаешь, что это надолго, и отдаёшься этому новому чувству целиком и полностью.
Говорят, влюблённые теряют себя, когда решают связать собственную жизнь со своей второй половинкой. Я же считал, что тот, кто любит, приобретает гораздо больше, растворяясь в объекте своей страсти, сотворяя из двух маленьких миров один большой.
Небо продолжало хмуриться, но дождь всё не начинался. Я ждал, а тяжёлые кучевые облака проплывали мимо, унося с собой всю мою грусть и печаль, оставляя на душе только теплоту проснувшихся сокровенных чувств и томную радость ожидания скорой встречи.
Я не боялся, что больше не найду Кайли. Во-первых, я знал, куда они с мамой направлялись. А во-вторых, мой звериный нюх ещё никогда не подводил меня, не подведёт и в этот раз. Нужно было подождать несколько дней, чтобы первый душевный порыв улегся, а мысли пришли в порядок. Я ни капли не сомневался, что эта девушка и есть та единственная в моей жизни. Скорее, я хотел дать время и ей подумать, нужно ли ей такое внезапно свалившееся под колёса счастье в моём лице.
А ещё мне нужно было придумать благовидную причину, с помощью которой я мог бы заявиться в санаторий, в который Кайли ехала заселяться. Я был уверен, что пары дней на всё-про всё мне должно было хватить. А потому я, подняв с берега первый попавшийся камень гальки, зашвырнул его далеко в море.
- Жди меня, Кайли, - прошептал я.
И с лёгким сердцем отправился обратно домой.
Глава 7
Кайли
Миссис Триффони – заведующая санаторием, заметно нервничала, когда мы, наконец, явились сюда, уставшие, хмурые и взволнованные. Она пыталась быть вежливой, но то и дело поглядывала на часы и теребила ремешок наручных часов. Я её понимала, темнота за окном была свидетелем того, что мы заметно припозднились. Но на то была своя причина, о которой миссис Триффони было лучше не знать.