- Не могу сказать точно. Вероятно, большинство. В русско-китайской войне все были водородные. И, думаю, большинство - с кобальтовой оболочкой.
- Почему они это сделали? Почему применили кобальт? - спросил Питер.
Ученый пожал плечами.
- Такова радиологическая война. Больше ничего не могу сказать.
- А я, пожалуй, могу, - заметил американец. - За месяц до войны я слушал лекции для командного состава в институте Йерба Буэна, в Сан-Франциско. Нам сообщили предположения о том, что может произойти между Россией и Китаем. Это ли через полтора месяца произошло на самом деле или что другое - об этом я знаю не больше вашего.
Джон Осборн спросил негромко:
- Что же именно вам сказали?
Капитан помедлил, вспоминая.
- Все это связано с тепловодными морскими портами, - сказал он. - У русских зимой не замерзает только один-единственный порт - Одесса, а она находится на Черном море. Чтобы выйти из Черного моря в океан, судам надо миновать два узких пролива - Босфор и Гибралтар, а во время войны оба они - под контролем НАТО. Мурманск и Владивосток зимой можно использовать с помощью ледоколов, но оба эти порта чересчур далеки от тех мест, куда Россия поставляет свои товары. - Он опять помедлил. - Тот малый из Интеллидженс сервис нам заявил, что Россия хочет заполучить Шанхай.
- Это было бы удобно для промышленности Сибири? - спросил ученый.
Капитан кивнул.
- Вот именно. Во время второй мировой войны русские перевели очень многие свои заводы по Транссибирской магистрали на восток, за Урал, до самого озера Байкал. Построили там новые города и все такое. Но оттуда до одесского порта очень, очень далеко. Путь до Шанхая примерно вдвое короче.
- И вот что еще он нам сказал, - помолчав, задумчиво продолжал Тауэрс. - В Китае народу втрое больше, чем в России, страна отчаянно перенаселена. А под боком, за северной границей, у России пустуют громадные земли, которые ей некем заселить. Малый из Интеллидженс сервис сказал - за последние двадцать лет промышленность Китая сильно выросла, и Россия начала опасаться китайского нападения. Она бы почувствовала себя много спокойнее, стань китайцев миллионов на двести меньше, и ей нужен Шанхай. Все это и ведет к радиологической войне...
- Но ведь, применив кобальт, не пойдешь и не займешь Шанхай, - возразил Питер.
- Верно. Но, расчетливо сбросив бомбы, можно было на многие годы сделать Северный Китай необитаемым. Сбросить их в нужных местах - и радиоактивные осадки покроют Китай до самого моря. Что останется, унесено будет на восток, через Тихий океан, и если какая-то малость долетит до Соединенных Штатов, едва ли русские очень уж горько заплачут. Стоит получше спланировать - и, обойдя вокруг света, Европы и западной России достигнут лишь ничтожно малые не опасные остатки. Конечно, пройдут годы, прежде чем Россия сможет занять Шанхай, но в конце концов она его получит.
- А сколько лет людям нельзя будет работать в. Шанхае? - спросил ученого Питер.
- При кобальтовых осадках? Понятия не имею. От очень многого это зависит. Пришлось бы послать исследователей на разведку. Думаю, никак не меньше пяти лет - это период полураспада. И не больше двадцати. Но точно сказать невозможно.
Дуайт кивнул:
- К тому времени, как китайцы или кто-либо другой сумел бы туда добраться, там бы уже были русские.
- А что обо всем этом думали сами китайцы? - спросил его Джон Осборн.
- Ну, у них был совсем другой подход. Они не особенно стремились перебить русских. Просто хотели снова сделать их всех крестьянами, которым ни к чему Шанхай и вообще морские порты. Китайцы собирались засыпать русские промышленные районы кобальтовыми радиоактивными осадками, прицельно, город за городом поразить межконтинентальными ракетами. Они хотели, чтобы в ближайшие, скажем, десять лет ни один русский не мог бы работать у станка. По их планам радиоактивные осадки должны были выпасть в ограниченном количестве, притом только тяжелые частицы, которые распространились бы не слишком широко. Вероятно, они даже не собирались бомбить столицу... просто взорвать бомбу миль на десять западнее, а уж ветер довел бы дело до конца. - Он опять помолчал. - У русских не осталось бы промышленности, китайцы могли бы к ним заявиться когда пожелают и занять незараженные земли, - любые, какие им заблагорассудится. А потом, когда радиация рассеялась, заняли бы и города.
- Станки к тому времени изрядно заржавели бы, - заметил Питер.
- Да, наверно. Зато для китайцев война была бы легкой.
- И вы думаете, так все и произошло? - спросил Осборн.
- Не знаю, - сказал Тауэрс. - Возможно, этого не знает никто. Я просто передаю, что толковал на курсах для командиров тот чин из Пентагона. Одно говорит за то, что виноваты не русские, - прибавил он, размышляя вслух. У Китая, кроме России, нет ни друзей, ни союзников. Если бы это Россия напала на Китай, никто бы особенно не заволновался... не затеял бы войну на другом фронте и вообще не вступился бы.
Несколько минут все трое молча курили. Потом Питер спросил:
- Так вот как, по-вашему, это в конечном счете разразилось? После того, как русские напали на Вашингтон и Лондон?
Осборн и Тауэрс изумленно уставились на него.
- Русские и не думали бомбить Вашингтон, - сказал Дуайт. - Под конец они это доказали.
Теперь уже Питер посмотрел изумленно.
- Я имею в виду самое первое нападение.
- Вот именно. Самое первое нападение. Напали русские бомбардировщики дальнего действия ИЛ-626, но летчики на них были египтяне. И летели они из Каира.
- Это правда?
- Чистая правда. Один был захвачен, когда на обратном пути приземлился в Пуэрто-Рико. Но прежде чем выяснилось, что он египтянин, мы уже успели бомбить Ленинград и Одессу и атомные предприятия в Харькове, Куйбышеве и Молотове. В тот день все происходило слишком быстро.
- Как, значит, мы бомбили Россию по ошибке? Но это ужасно, просто в голове не укладывается.
- Это правда, Питер, - сказал Джон Осборн. - В этом так и не признались открыто, но такова правда. Самую первую бомбу сбросили на Неаполь. Это, конечно, устроили албанцы. Потом бомбили Тель-Авив. Никто не знает, чьих это рук дело, я, во всяком случае, не слыхал. Затем вмешались англичане и американцы, весьма внушительно пролетели над Каиром. На другой же день египтяне подняли в воздух все свои уцелевшие бомбардировщики - шесть отправили на Вашингтон и семь на Лондон. К Вашингтону прорвался один, к Лондону два. После этого почти никого из британских и американских государственных мужей не осталось в живых.