Они прошли к столику сэра Дугласа.
- Спасибо, дядя, - сказал Джон Осборн. - Я не думал застать вас сегодня. Мне казалось, вы здесь бываете по пятницам.
Стали пить херес.
- Нет, нет! Это раньше мой день был пятница. Три года назад мой доктор сказал - если не брошу пить клубный портвейн, он не ручается, что я протяну больше года. Но теперь, конечно, дело другое. - Он поднял бокал. Итак, с благополучным возвращением. Наверно, полагалось бы возблагодарить богов и оросить этим хересом землю, но для этого положение слишком серьезно. Известно ли вам, что в погребах нашего клуба еще хранится больше трех тысяч бутылок марочного портвейна, а времени остается, если верить вашему брату ученому, всего лишь каких-то полгода?
Джон Осборн всем своим видом показал, что вполне оценил винные запасы клуба.
- И хорош портвейн? - спросил он.
- О, высший класс, поистине высший класс! Часть "фонсека", пожалуй, чуточку молода, было бы лучше выдержать еще годик-другой, но "гулд кемпбел" превосходен. Я недоволен клубной комиссией по винам, я просто возмущен. Они должны были предвидеть нынешнее положение.
Питер Холмс еле удержался от улыбки.
- Тут трудновато возмущаться и кого-то осуждать, - кротко заметил он. Я не уверен, что хоть кто-нибудь мог это предвидеть.
- Вздор и чепуха. Вот я еще двадцать лет назад это предвидел. Но теперь какой смысл кого-либо осуждать. Остается только одно - держаться достойно.
- А как вы поступите с портвейном?
- Есть один-единственный способ, - сказал старик.
- А именно?
- Выпить его, мой мальчик, выпить до последней капли. Полураспад кобальта длится больше пяти лет, так что не стоит оставлять доброе вино до следующих посетителей. Теперь я бываю в клубе три раза в неделю и домой прихватываю бутылку. - Он отпил еще хересу. - Если уж я должен помереть, а этого не миновать, предпочитаю помереть от портвейна, чем от этой паршивой холеры. Так вы говорите, во время рейса никто из вас ее не подцепил?
Питер Холмс покачал головой.
- Мы были осторожны. Почти все время шли с погружением.
- Превосходная защита. - Сэр Дуглас оглядел обоих. - В Северном Квинсленде ни один человек не выжил, так?
- В Кэрнсе никого нет, сэр. Как в Таунсвиле, не знаю.
Старик покачал головой.
- Из Таунсвила с четверга нет никаких вестей, а Теперь уже и до Боуэна дошло. Кто-то говорил, уже отмечены случаи в Маккее.
- Надо вам поторапливаться с портвейном, дядя, - усмехнулся Осборн.
- Знаю, знаю. Тяжелое положение. - С безоблачного неба им сияло теплое, ласковое солнце; от исполинского каштана в саду падали на лужайку узорчатые тени. - А все-таки мы делаем, что можем. Секретарь говорил мне, за прошлый месяц мы распили больше трехсот бутылок. - И он обратился к Питеру: - Как вам служится на американском судне?
- Мне у них очень нравится, сэр. Конечно, есть разница с нашим флотом, а на подводной лодке я вовсе никогда не служил. Но народ там славный.
- Не слишком они мрачные? Очень многие, верно, овдовели?
Питер покачал головой.
- Они там совсем молодые, кроме капитана. Наверно, и жениться-то мало кто успел. Капитан, конечно, был женат, и кое-кто из младших офицеров тоже. Но большинству офицеров и рядовых только-только за двадцать. Похоже, многие завели себе подружек у нас в Австралии. - И, чуть помолчав, Питер прибавил: - На этой лодке совсем не мрачно, сэр.
Старик кивнул:
- Ну конечно, ведь уже прошло какое-то время. - Выпил еще и прибавил: А командир там - капитан Тауэрс, так?
- Совершенно верно, сэр. Вы его знаете?
- Он раза два был в клубе, и нас познакомили. Кажется, он у нас почетный член. Билл Дэвидсон мне говорил, что его знает Мойра.
- Это верно, сэр. Они познакомились у меня дома.
- Ну, надеюсь, она не совлекла его с пути истинного.
Как раз в ту самую минуту Мойра звонила капитану Тауэрсу на авианосец, стремясь именно к этой непохвальной цеди.
- Что я слышу, Дуайт! - сказала она. - У вас на лодке все заболели корью?
От одного звука ее голоса Дуайту стало весело.
- Совершенно верно, - заявил он, - но эти сведения строго секретны.
- То есть как?
- Государственная тайна. Когда какой-нибудь корабль Соединенных Штатов временно выходит из строя, мы не сообщаем об этом всему свету.
- Такая хитроумная техника вышла из строя из-за сущего пустяка, из-за кори? По-моему, просто ею плохо управляют. А вам не кажется, что у "Скорпиона" неважный капитан?
- Безусловно, вы правы, - невозмутимо подтвердил Дуайт. - Давайте где-нибудь встретимся и обсудим, кем его заменить. Я и сам им недоволен.
- Приедете в эту субботу к Питеру Холмсу?
- Он меня не приглашал.
- А если пригласит, приедете? Или с тех пор, как мы с вами виделись, вы его пропесочили за неповиновение?
- Он не изловил ни одной чайки, - сказал Тауэрс. - Кажется, только это я и могу поставить ему в вину. Но я его даже не отругал.
- А ему полагается ловить чаек?
- Разумеется. Я его назначил главным чайколовом, но он не справился со своими обязанностями. Ваш премьер-министр, мистер Ритчи, очень сердится, что я не доставил ему ни одной чайки. Но никакой капитан не может быть хорош, если плохи подчиненные.
- Вы много выпили, Дуайт?
- Не скрою, пил. Кока-колу.
- Вот это неправильно. Вам необходима двойная порция коньяка... нет, лучше виски. Можно мне поговорить с Питером Холмсом?
- Его здесь нет. По-моему, он обедает где-то с Джоном Осборном. Кажется, в клубе "На природе".
- Час от часу не легче. Но если он вас пригласит, вы приедете? Хочу посмотреть, может, на этот раз вы лучше сумеете править яхтой. У меня теперь лифчик на проволоке.
Тауэрс засмеялся.
- С удовольствием приеду. Даже на таких условиях.
- А может, Питер вас еще и не пригласит. Мне совсем не нравится эта история с чайками. По-моему, плохи дела на вашем корабле.
- Вот мы с вами это и обсудим.
- Безусловно. Послушаю я, что вы скажете в свое оправдание.
Мойра повесила трубку и успела дозвониться Питеру, когда он уже уходил из клуба. Она начала без околичностей:
- Питер, вы позовете Дуайта Тауэрса на субботу и воскресенье? Я сама ему передам.
Питер помялся:
- Если Дженнифер от него заразится корью, Мэри меня заест.
- Я ей скажу, что Дженнифер заразилась от вас. Позовете Тауэрса?