Дуайт приподнялся на локте, с любопытством повернулся к Питеру.
- В первый раз слышу. А что они станут делать с этими брусками?
- Уложат на вершине горы Костюшко. Это самый высокий пик во всей Австралии. Если Земля когда-нибудь опять станет обитаемой, новые жители наверняка рано или поздно туда поднимутся. Пик очень высокий, но не недоступен.
- Вот это да! И они всерьез этим занимаются?
- Так говорит Джон. Они там на вершине устроили бетонное хранилище. Вроде как в египетских пирамидах.
- А длинные, эти записи? - спросила Мойра.
- Не знаю. Едва ли тут много напишешь. Правда, они берут еще и страницы из книг. Вмуровывают их между пластинами толстого стекла.
- Но ведь те, кто будет после нас... - начала Мойра. - Они не сумеют прочитать нашу писанину. Вдруг это будут... животные.
- Да уж наверно им придется нелегко. Учиться читать с самого начала. Кот на картинке и рядом по буквам: К-О-Т, и прочее в этом духе. Джон говорит, записи пока примерно до этого и довели. - Он помолчал. - Наверно, это тоже полезно, - задумчиво докончил он. - Чтоб ученые мужи не нашли себе занятия похуже.
- Картинка с кошкой тем, новым, не поможет, - заметила Мойра. - Ведь никаких кошек не останется. Они не будут знать, что такое кошка.
- Пожалуй, лучше нарисовать рыбу, - сказал Дуайт. - Р-Ы-Б-А. Или, допустим, чайка.
- Чем дальше, тем длинней и трудней слово. - Мойра обернулась к Питеру, спросила с любопытством: - А какие книги они сохраняют? Про то, как делать кобальтовую бомбу?
- Боже упаси! - Все трое засмеялись. - Не знаю, что они там надумали. По-моему, для начала очень подошла бы Британская энциклопедия, да уж больно велика. Нет, право, не знаю. Пожалуй, знает Джон Осборн - или может узнать.
- Праздное любопытство, - заявила Мойра. - Нам с вами от этого ни тепло ни холодно. - Она в притворном ужасе воззрилась на Питера. - Только не говори, что они сохранят хоть одну газету. Этого я не вынесу!
- Ну, не думаю, - был ответ. - Не настолько они сумасшедшие.
Дуайт сел на песке.
- Обидно, зря пропадает такая теплая вода. По-моему, надо искупаться.
Мойра встала.
- Не пропадать же добру, - поддержала она. - Воспользуемся случаем, пока не поздно.
Питер зевнул:
- Валяйте, наслаждайтесь теплой водичкой. А я понаслаждаюсь солнышком.
Он остался лежать на песке, а Мойра с Дуайтом вошли в воду. Поплыли рядом.
- Вы отличный пловец, да? - спросила она.
Дуайт ответил не сразу.
- Я много плавал, когда был помоложе. Один раз участвовал в состязаниях - наша Академия против Уэст-Пойнта.
Мойра кивнула.
- Я и подозревала что-то в этом роде. А теперь вы много плаваете?
Дуайт покачал головой.
- Только не на состязаниях. Это приходится очень быстро бросить, разве что у тебя куча свободного времени и можно вдоволь тренироваться. - Он засмеялся. - Мне кажется, с тех пор, как я был мальчишкой, вода стала холоднее. Не здесь, конечно. В Мистике.
- Вы и родились в Мистике?
Он покачал головой.
- Я родом с Лонг-Айлендского пролива, но не из Мистика. Мой родной город называется. Уэстпорт. Мой отец там был врачом. В первую мировую войну служил хирургом на флоте, а потом стал практиковать в Уэстпорте.
- Это тоже на побережье?
Дуайт кивнул.
- Плаваешь, ходишь под парусом, ловишь рыбу. Так я и жил мальчишкой.
- Сколько вам лет, Дуайт?
- Тридцать три. А вам?
- Какой бестактный вопрос! Двадцать четыре, - ответила Мойра. И, помолчав, спросила: - А Шейрон тоже из Уэстпорта?
- В каком-то смысле. Ее отец - адвокат в Нью-Йорке, живет на 84-й Западной улице, недалеко от Центрального парка. А в Уэстпорте у них дача.
- Значит, там вы и познакомились.
Он кивнул.
- Еще детьми.
- Наверно, вы поженились совсем молодыми.
- Как только кончили учиться. Мне исполнилось двадцать два, меня назначили лейтенантом на "Франклин". Шейрон было девятнадцать; она так и не окончила колледж. Мы больше чем за год до того решили, что поженимся. Когда наши родные увидели, что мы не передумаем, они собрались вместе и порешили - лучше уж на первых порах нам помочь. - Дуайт помолчал, докончил негромко: - Отец Шейрон очень по-доброму к нам отнесся. Мы бы и еще ждали, пока не заработали как-нибудь хоть немного денег, но родные решили - ни ей, ни мне это вовсе ни к чему. И дали нам пожениться.
- Помогали деньгами?
- Ну да. Нам нужна была помощь только года четыре, а потом умерла одна тетушка, а я получил повышение, и мы стали на ноги.
Они доплыли до конца причала, вылезли из воды и посидели, греясь-на солнышке. Потом вернулись на пляж к Питеру, посидели с ним, выкурили по сигарете и пошли переодеваться. Вновь сошлись на пляже, держа туфли в руках, неторопливо сушили ноги на солнце, отряхивались от песка. Потом Дуайт стал надевать носки.
- Это ж надо - разгуливать в таких носках! - сказала Мойра.
Дуайт глянул на свои ноги.
- Это только на пальцах, - заметил он. - Снаружи не видно.
- И не только на пальцах! - Мойра перегнулась, взялась за его ступню. Где-то я видела еще. Да вот же, пятка снизу вся дырявая!
- Все равно не видно, когда я в ботинках.
- Разве вам никто не штопает носки?
- В последнее время большую часть команды "Сиднея" уволили, - пояснил Тауэрс. - Мою койку еще заправляют, но у вестового теперь слишком много дел, ему не до того, чтобы штопать мне носки. Да на корабле и раньше не очень с этим справлялись. Иногда я сам штопаю. А чаще просто выбрасываю рваные носки и покупаю новые.
- И пуговицы на рубашке у вас не хватает.
- Это тоже не видно, - невозмутимо ответил Дуайт. - Она же внизу, под поясом.
- По-моему, вы просто позорите флот, - заявила Мойра. - Знаю я, что сказал бы адмирал, если б увидал вас в таком виде. Он бы сказал, что "Скорпиону" требуется другой капитан.
- Он ничего такого не увидит, - был ответ. - Разве что заставит меня снять штаны.
- Разговор сворачивает не в ту сторону, - сказала Мойра. - Сколько пар носков у вас в таком состоянии?
- Понятия не имею. Я давным-давно не разбирался в ящике с бельем.
- Отдайте их мне, я их возьму домой, и заштопаю.
Дуайт быстро взглянул на нее.
- Очень великодушное предложение. Но незачем штопать мои носки. Все равно мне пора купить новые. Эти уже никуда не годятся.