Первыми, вполне ожидаемо, отреагировали Россия и Иран, высказав сдержанное одобрение. За ними - столь же ожидаемо - всполошились соседи. И если большинство арабских царьков метались, как обезглавленные куры, то позиция Израиля была весьма недвусмысленной...
- Просто великолепно! - Али швырнул ноту на стол. - Господа, у кого-нибудь есть предложения? Нет? Ещё лучше!.. Аль-Барадей, отправьте им подходящий к случаю ответ и сообщите, что я собираюсь в ближайшие дни лично встретиться с премьер-министром и обсудить все вопросы, которые его беспокоят. Хаким, ваше ведомство узнало что-нибудь новое?
- В Басре собираются в ближайшее время объявить о присоединении к Халифату, - сообщил глава разведки. - Есть основания полагать, что после этого весь бывший Ирак окажется в наших руках менее, чем за месяц - исключая курдов, разумеется.
- Вот уж без кого мы прекрасно обойдёмся... Признаем их независимость, а если Турция начнёт возмущаться, обратимся к России - пусть прижмёт им хвост. Что ещё у нас на повестке дня?
- Министр образования, - сообщил Рушди. - Возможно, это звучит странно, но единственный приемлемый кандидат - Амаль бин Гази Набавви.
- Не вижу ничего странного, - возразил Али. - Уж если она смогла спасти светское образование в Хиджазе... Решено. Надеюсь, она согласится... Что ж, всем спасибо, встретимся уже после моего возвращения из Израиля.
Премьер-министр Израиля предложение принял неожиданно легко. То ли и в самом деле хотел решить дело миром, то ли рассчитывал что-нибудь выиграть... Впрочем, это значения не имело - у Али были свои цели, и то, что встреча должна была состояться в Иерусалиме, только упрощало дело. Предварительные переговоры много времени не заняли, и два дня спустя халиф Али ступил на покрытый ковром бетон аэропорта Бен-Гуриона...
Переговоры прошли за закрытыми дверями, и мир так ничего и не узнал об их ходе. Стандартные фразы о достижении договоренности по всем затронутым вопросам все интересующиеся проигнорировали, пристально следя за развитием событий и за действиями халифа - и разочарованными не остались.
Прежде всего - пресс-конференцией, на которой премьер Израиля заявил о признании Халифата. Более того, Израиль не собирался мешать объединению арабов, а Али, в свою очередь, признавал фактические границы Израиля.
Подобного не ожидал никто. Кроме, разве что, России и Ирана - многие подозревали, что идея принадлежала Москве или Тегерану, но доказать, естественно, ничего не могли... Но даже это померкло перед поступком самого Али, действительно потрясшем мир.
А началось всё совершенно безобидно - с желания халифа совершить намаз в мечети Аль-Акса. Разумеется, ему не отказали. И уж тем более никто не стал разгонять собравшуюся толпу - результат мог быть абсолютно непредсказуемым и очень неприятным. В конце концов, что могло случиться?..
Случилось.
Халиф Идрис Али вышел из мечети и с её ступеней провозгласил:
- Свидетельствую, что нет бога, кроме Аллаха, и Мухаммед - раб и пророк его, и Али - друг его! Свидетельствую также, что Иса ибн Мариам есть раб и пророк Аллаха, живым взятый на небо! Свидетельствую также, что Муса есть раб и пророк Аллаха, кому Аллах первому открыл Закон!
Толпа взорвалась криками, восхваляя и понося халифа на все лады, а политики застыли в шоке, прекрасно понимая, что сказал Али...
... Потом, годы спустя, седобородые мудрецы, знатоки Корана, объявят, что все люди Книги обретут спасение. Потом, сравнивая халифа с легендарным Али, его слова назовут Шахадой Примирения. Но всё это будет много позже, а пока что осталось лишь признать: слова Али могли стать началом пути к миру на истерзанном войнами Ближнем Востоке...
- ... Без тебя скучно, Хати, - запись закончилась, и Хати закрыл глаза. Сейчас, в сотнях миллионов километров от Земли, он отчётливо понимал, какую глупость совершил. Собственный корабль... Какая чушь! Зачем ему корабль, если он не может взять с собой Ай?.. Взять её, позвать ребят - и убраться куда-нибудь подальше от всей этой грёбаной политики.
Он боится.
Боится, что с его женой и друзьями случится беда. Боится, что их втянут в безумный водоворот политики. Боится, что хрупкое равновесие не удержится и рухнет, полыхнув войной. Боится, что мир, в который он вернётся, будет чужим.
Хатирота Хошино тяжело выдохнул, включил камеру и заговорил:
- Здравствуй, Ай. Я безумно скучаю без тебя...