Приближалась осень. Мимолетная пора. Когда березовый шум день ото дня меняет свой цвет. Каждый листочек уже не такой, как другой. Кудрявые ветви шелестят веселой пестрой мозаикой, в которой каждый день появляются все новые оттенки зеленого. И вот, глядишь, уже и светятся в ней первые желтые листочки. Северный ветер, набегая, срывает их и уносит вдаль.
Вот уже плавают желтые листочки у берега пруда. А в лесу обсыпаны ими маленькие зеленые елочки, будто заранее обрядившиеся к новому году. И, глядя на них, становится немного грустно.
Ирга светится яркими оранжевыми и красными круглыми огоньками. Уже почти совсем пожелтевший и даже кое-где потемневший рябинник плетет в подлеске свое осеннее кружево. Сентябрь. Желто-коричневые сосновые иголки сыплются прямо под ноги, хрустят сосновые шишки..
И снова пришла зима, затем снова лето. Березка все росла и росла. Она любовалась каждым днем, каждым облачком, каждой травинкой, что ей удавалось увидеть, слушала больших мудрых берез, слушала птиц и ветер, и мечтала когда-нибудь увидеть пруд, о котором так хорошо пелось.
Прошло несколько лет, прежде, чем ствол березки окреп и даже немного побелел, когда однажды, очнувшись от утренней весенней дремы, она бросила с надеждой взгляд в сторону обрыва. И вдруг между стволами двух старых берез, сквозь еще не рассеявшийся туман, сквозь тонковетье сонных кустов с набухающими почками, вдали показалась кромка воды.
Ах! Что это была за радость! Березка вскинулась всеми своими упругими веточками, сбрызнув с них росу, вся устремилась в сторону озера, и в воздухе ясно раздался свист, будто кто-то рассек тонким прутиком воздух. Этот свист разбудил дремавшие большие березы и они одобрительно зашелестели своими еще почти совсем голыми ветками, на которые весна только-только накинула свои тонкие зеленые сети.
Да, теперь, и она, молодая березка, могла кое-что спеть о пруде. Конечно, она видела только самую малость, только самую кромку воды. Но и это было прекрасно. Теперь всю жизнь ей предстояло расти и узнавать все больше и больше. Да, сначала она будет видеть издалека только поверхность воды. Будет видеть, как меняется ее цвет на утренней заре, а в полдень светит нестерпимым блеском под яркими лучами солнца, как розовеет вода на закате и как отражается в ней темный гибкий камыш. Все это теперь будет видеть березка сама. А когда она вырастет совсем большой и склонится над песчаным обрывом, тогда она сможет заглянуть в глаза пруду. Заглянуть вглубь. Смотреть, смотреть и пытаться постичь его. Тогда березка тоже будет слагать и петь мудрые песни о пруде. А новые молодые березки будут ее слушать и тянуться ввысь. Кто знает, как глубоко удастся заглянуть нашей юной березке, как много удастся ей постичь?
Оставим ее расти здесь, среди других зеленых берез. Пусть она не торопится. Всему свое время.
А потом, через долгие годы, снова вернемся на песчаный обрыв, посмотрим на пруд, на заходящее солнце, и послушаем, о чем шелестят березы.