В кабинете повисла тишина. Шапошников и Ворошилов переглянулись. Молотов замер с карандашом в руке. Тимошенко нахмурился, явно не понимая, о чем речь. Кузнецов вопросительно поднял бровь.
— Что это значит, Лаврентий Павлович? — спросил Ворошилов.
— Это значит, Климент Ефремович, — ответил наркомвнудел, — что наши физики научились управлять энергией атома. Через год— полтора мы сможем производить взрывчатку невиданной мощности. В десятки, а то и в сотни раз мощнее, чем тротил.
— Бомбу? — спросил Сталин.
— Бомбу, Иосиф Виссарионович, — кивнул Берия. — Атомную бомбу.
В кабинете снова повисла тишина. Она не означала, что присутствующие наркомы и военачальники до конца понимали, в чем дело. Большинство из них училось еще в те времена, когда ядерная физика была в самом зачатке, но упоминание о сверхмощной взрывчатке произвело впечатление.
— Когда она будет готова? — спросил вождь.
— Курчатов обещает, что при достаточном финансировании, к лету сорок второго изготовят опытный образец. А к концу сорок второго — боевые образцы.
— Долго, — сказал Сталин. — Война может кончиться раньше.
— Война — да, — ответил наркомвнудел. — А после войны? Англичане и американцы тоже работают над этой проблемой. Их ученые не глупее наших. Если они получат бомбу раньше…
— Не получат, — перебил вождь. — Мы должны успеть первыми.
Он подошел к карте, глядя на Германию, на Польшу, на Прибалтику. Еще несколько месяцев назад и думать нельзя было о том, чтобы перенести огонь войны на чужую территорию и вот подишь ты, стало насущной задачей дня сегодняшнего.
— Товарищ Сталин, — сказал Шапошников, — если мы применим такое оружие против Германии…
— Против Германии мы применим обычное оружие, — ответил тот. — Атомное — для тех, кто посмеет нам угрожать после войны. — Он повернулся к Берии. — Лаврентий Павлович, вы лично отвечаете за работы по этой тематике. За Курчатова, за его людей, за сроки. Все, что им нужно — дать. Людей, оборудование, деньги. Не считаясь с затратами.
— Понял, Иосиф Виссарионович.
— И усильте охрану. И американцы, и немцы могут охотиться за нашими учеными.
— Уже усилена, — ответил наркомвнудел. — Объект засекречен. Въезд — только по моему личному разрешению.
Сталин кивнул, вернулся к столу, сел, сказал:
— Продолжим, товарищи, обсуждать наступление.
И все же мысли вождя были уже не здесь. Он думал о будущем. О бомбе, что сделает СССР непобедимым. О мире, в котором никто не посмеет угрожать его стране. О генерале армии Жукове, год назад сделавшем доклад, который большинство сочло фантастикой.
Лужский рубеж, передовая 42-й армии, НП командующего. 14 сентября 1941 года.
Генерал-майор Федюнинский поднялся на бруствер, когда небо на востоке только начало сереть. Ночь была холодной, с мелким дождем, который моросил уже третьи сутки. Шинель промокла, в сапогах хлюпало, но он не обращал на это внимания.
Назначение его командующим 42-й армией стало для Ивана Ивановича приятной неожиданностью. И она была приятнее вдвойне от того, что армии предстояло не обороняться, а наступать. Признаться, генерал-майор мысленно готовился к затяжным боям.
— Товарищ генерал, — обратился к нему начальник штаба, полковник Ушаков. — Артиллерия готова. Снаряды подвезли ночью. Три тысячи тонн. Больше, чем за всю оборону.
— Все равно, следует расходовать экономно, — ответил Федюнинский. — Ударить по переднему краю, по ДОТам, по скоплениям пехоты. На остальное — не тратить.
— Вас понял.
Начштаба удалился. Генерал-майор остался один. Достал бинокль, навел его в западном направлении. В сером предрассветном свете угадывались немецкие позиции. Траншеи, ходы сообщения, блиндажи. Колючая проволока в три ряда. Минные поля.
ДОТы и ДЗОТы — бетонные коробки и деревоземляные, с амбразурами, из которых торчали стволы пулеметов и пушек. Все это еще недавно выглядело неприступным. Вот только теперь у фрицов спеси поубавилось.
Федюнинский знал эту оборону. Изучал по картам, по аэрофотоснимкам, по данным разведки. Здесь, под Лугой, немцы зарылись в землю, как кроты. Построили три линии траншей. Натыкали мин — тысячи, десятки тысяч.
Их оборону не стоило бы брать в лоб. Их нужно было обходить. Давить с флангов. Сверху бомбить авиацией. Разминировать проходы в минных полях. Вот только у генерал-майора не было времени на обходные маневры. Ставка приказала наступать. И он наступал.