— Американцев?
— И американцев — тоже. Этим полезно увидеть, как мы воююем.
Начальник особого оперативного отдела откозырял и вышел. Я продолжил работу. Зиночка стучала на машинке, составляя письмо в горкомхоз. Наконец, тарахтенье ее «ундервуда» оборвалось. Секретарша вошла с письмом для визирования.
— Зинаида Петровна, — сказал я.
— Слушаю, товарищ командующий.
— Вашего дядю как зовут?
— Дядя Ваня… Иван Савельевич Митин.
— Иван Савельевич, — повторил я. — После парада пригласите его ко мне. Хочу поблагодарить. За то, что город в чистоте держит.
— Спасибо, товарищ командующий, — сказала Зиночка.
Лужский рубеж, участок 42-й армии, 18 сентября 1941 года.
Генерал-майор Федюнинский спустился с наблюдательного пункта и пошел вдоль траншеи. Бойцы, что сидели под бруствером, курили, чистили оружие. Увидев командующего, вскочили. Командующий заметил, что не слишком бодро. Устали, видать.
— Сидите, сидите, товарищи, — сказал он. — Отдыхайте.
Он подошел к группе красноармейцев, которые грели руки у самодельного камелька, в виде сплющенной на конце гильзы от снаряда. Один из них, молодой, с забинтованной головой, протянул ему кружку.
— Товарищ генерал-майор, чайку попейте. Горячий.
— Спасибо, — откликнулся командующий 42-й армией, взял кружку, отхлебнул. — Как воюется?
— Воюем, товарищ генерал-майор, — ответил пожилой сержант с нашивками за ранения. — Немцы бегут.
— Бегут, — согласился Федюнинский, — но пока не сдаются… Берегите себя.
— Постараемся, товарищ генерал.
Генерал-майор допил чай, вернул кружку. Пошел дальше. В траншее было тихо. Только ветер шуршал листвой на чудом уцелевшей березе, да где-то далеко, на западе, ухала артиллерия. Советская. Лупила вдогонку отступающему фрицу.
— Товарищ генерал-майор, — обратился к нему начальник штаба, — только что поступил приказ Ставки преследовать отступающие немецкие части.
— Значит будем преследовать, — откликнулся командующий. — Пора выбивать гадов из Советской Прибалтики.
Федюнинский приказал подать машину. «Эмка» стояла у опушки, вся в грязи, с помятым крылом. По касательной зацепили осколком позавчера, когда ехали на передовую. Шофер, молодой лейтенант Зуев, дремал на заднем сиденье. Увидев командующего, вскочил.
— Товарищ генерал-майор…
— Поехали, — сказал Федюнинский, садясь рядом. — Сначала в 123-й полк.
Машина рванула, подпрыгивая на ухабах. Дорога была разбита — немецкие грузовики, советские танки и тягачи с пушками раскатали ее. Колеи были глубиной по колено, лужи, перемешаны с грязью. Зуев вел машину уверенно, объезжая воронки, но ту все равно трясло.
— Быстрее, — сказал командующий 42-й армией.
— Сорок километров идем, товарищ генерал-майор. Больше нельзя — разобьемся.
— Сорок — значит сорок.
Через час они были в Городище. Деревня горела. Черный дым поднимался над крайними избами, где немцы устроили склад боеприпасов. Красноармейцы таскали ящики с патронами, подальше от огня. Командир полка, подполковник Гречко, увидев командующего, подбежал.
— Товарищ генерал-майор…
— Докладывайте, — кивнул Федюнинский.
— 123-й полк преследует отступающие части 18-й армии немцев. Передовые батальоны — в двух километрах от шоссе Нарва — Псков. Немцы отходят, бросают технику.
— Где наши танки?
— Обходят с севера. Будут у шоссе через час.
— Долго ждать, — сказал командующий. — У вас есть разведка?
— Так точно. Взвод лейтенанта Смирнова. Уже на шоссе.
— Что докладывает?
— Колонна немецких грузовиков растянулась на километр. Охрана — два бронетранспортера.
— Смирнов сможет ее остановить?
— У него три противотанковых ружья. И гранаты.
— Этого мало.
— Мало, товарищ генерал-майор, но он не один. 2-й батальон выходит к шоссе с юга. Через полчаса будут.
— Через полчаса немцы смоются, — сказал Федюнинский. — Дайте карту.
Гречко развернул карту. Командующий 42-й армией наклонился, подсвечивая фонариком.
— Вот шоссе, — сказал он. — Вот Городище. Вот лес, где находится ваш 2-й батальон. А вот здесь, — он ткнул пальцем в точку севернее, — болото. Немцы не пойдут через болото. Значит, пойдут по шоссе. Если ударить с двух сторон — от Городища и от леса, они завязнут.
— Вас понял, товарищ командующий армией.
— Выполняйте.
Гречко побежал к штабной палатке, отдавать распоряжения. Федюнинский остался с картой в руках. Немец, судя по нанесенным на ней отметкам, не отступал даже, драпал. Теперь главное донести эту мысль до командиров частей.