— Цел, — кивнул старик. — А ты?
— А что мне сделается… — отмахнулся тот. — Мы с пацанами из столовой продукты спасали…
— Молодцы, — Алексей Степанович, доставая было пачку папирос, но потом снова сунув ее в карман. — А ну, пошли. Надо помочь.
Они кинулись к столовой, которая все еще горела. Там уже копошились люди. Одни перевязывали раненых, другие тушили пожар. Выстроились в цепочку, передавая в одну сторону полные ведра, а обратно — пустые.
— Еще воды! — торопили тушившие.
— Сейчас, — ответил Коршиков, словно обращались непосредственно к нему.
Он подбежал к колонке. Отнял ведро у пожилой уборщицы из заводоуправления, которой трудно было удерживать полные ведра. Подставил емкость под ледяную плещущую струю. Вода и впрямь была холодной и обжигала руки. Он набрал полное ведро, передал дальше.
Когда пожар потушили, Алексей Степанович сел на бревно, отдышаться. Руки, застывшие на сентябрьском ветру, ломило, болела спина, натруженная при подъеме балки, в глазах темнело.
— Алексей Степаныч, — обратился к нему мастер, — шли бы вы домой. Отдыхали.
— Нельзя, — ответил старик. — Работать надо.
Москва, Кремль, кабинет Сталина. 20 сентября 1941 года.
Я вошел в приемную без трех минут двенадцать. Поскребышев отворил верь кабинета, пропуская меня. Все уже собрались. Сталин курил трубку, сидя во главе стола, по обе стороны которого расположились Ворошилов, Молотов, Берия, Тимошенко, Шапошников и Кузнецов.
— Товарищ Сталин, — сказал я, — командующий Западным фронтом генерал армии Жуков по вашему приказанию прибыл.
— Садитесь, товарищ Жуков, — ответил он, указывая на свободный стул. — Докладывайте.
— Если можно, я это сделаю стоя. — Вождь кивнул, а я продолжил. — Западный фронт, завершил разгром группировки противника в Советской Белоруссии. Остатки немецких войск отброшены за государственную границу. Освобождены Минск, Брест, Гродно, все областные центры республики.
— Потери противника? — спросил Тимошенко.
— Уточняются. По предварительным данным — до ста тысяч человек убитыми и ранеными. Уничтожено до тысячи танков, двух тысяч орудий, пяти тысяч автомашин. Взято в плен тридцать тысяч солдат и офицеров.
— Где они сейчас? — спросил Молотов.
— В лагерях. Под Минском, Оршей и Могилевом.
— Дорого они вам обходятся? — осведомился Шапошников.
— В основном — кормежка, товарищ Маршал Советского Союза, — ответил я. — По красноармейской норме потчуем.
Сталин усмехнулся, выпустил дым, запутавшийся в усах.
— После парада банкет их генералам не стали устраивать? — спросил он.
— Обойдутся, товарищ Верховный главнокомандующий, — ответил я и добавил. — Эти дармоеды.
— Товарищ Берия, — произнес вождь. — Организуйте доставку немецких генералов, оказавшихся в нашему плену, в Москву. Присоедините их к Хубицки. Пусть внесут свой вклад к подготовку будущего процесса. А остальных нужно приобщить к труду по восстановлению ими разрушенного.
— Будет сделано, Иосиф Виссарионович, — откликнулся наркомвнудел.
— Какие у вас планы, товарищ Жуков? — снова обратился ко мне вождь.
— Планы прежние, товарищ Сталин, — сказал я, — Бить врага. Освободить Варшаву, а оттуда пойти на Берлин.
— Варшава — это хорошо, — проворчал Шапошников, — но есть еще и Прибалтика.
— Освобождение Прибалтики, как часть общей задачи по разгрому врага, мы обсудим отдельно, Борис Михайлович, — сказал Верховный главнокомандующий. — Когда Попов доложит о состоянии дел на Северо-Западном фронте. У нас сегодня несколько иная повестка.
— А что ему там докладывать, — проговорил Ворошилов. — Ему сейчас нужно разгромить немецкую авиацию, бомбящую Ленинград.
— Я готов помочь Северо-Западному фронту, — сказал я. — Немецкие аэродромы несомненно надо уничтожить. Иначе Ленинград не спасти.
— Этот вопрос мы обсудим с Маландиным, — отрезал Сталин.
Я осекся, пытаясь понять, что он хочет этим сказать? Что меня снимают с командования Западным фронтом? Почему? Новое назначение или отставка? Не хотелось, чтобы последнее. Сейчас самый решающий момент Великой Отечественной.
— Готов служить, где прикажет партия и правительство, товарищ Сталин, — сказал я.
— Товарищ Жуков вообразил, что мы собираемся отправить его в отставку, — проницательно заметил вождь. — Не дождетесь. Вы нам нужны… — Он встал из-за стола, прошелся вдоль стены, на которой висела карта. — Ставка приняла решение, что после того, как только прекратим налеты на Ленинград и освободим Прибалтику, следует немедленно начать освобождение Польши и Восточной Пруссии. Ставка предлагает следующий план. Войска Западного фронта наступают на Варшаву. Северо-Западного — на Кенигсберг. Юго-Западного — на Краков и Будапешт. Операция должна быть осуществлена до конца текущего года. Ответственным за проведение операции назначается новый заместитель начальника Генерального штаба…