Он постучал по стеклу. Шофер и адъютант вернулись. Машина тронулась, увозя главного палача Рейха в темную из-за светомаскировки ночь. А в небе над столицей уже гремели разрывы зенитных снарядов. Вражеские бомбардировщики готовили Рейх к неизбежному.
Район города Люблин. 3 октября 1941 года.
Люблин горел. Столбы дыма, поднимающиеся над ним, были заметны издалека. Фрицы, стремясь затруднить нам взятие города, взрывали и жгли целые кварталы. Известная тактика. Дескать, не доставайся же ты никому.
— Товарищ командующий, — доложил капитан Терентьев, — через пять минут будем на месте. Посадка западнее города, у деревни Свидник, на отбитом немецком аэродроме.
— Давайте, — ответил я. — Надоело уже болтаться в воздухе.
Самолет снижался. Внизу, на дорогах, я различал наши колонны. Танки, самоходки, «катюши», грузовики, тягачи с пушками. Часть войск шла на запад, не останавливаясь, обходя Люблин, чтобы не тратить лишние силы на уничтожение окруженного немецкого гарнизона.
Шасси коснулись земли, взвизгнули покрышками. Самолет пробежал по бетонке, подпрыгивая на стыках плит, и замер у опушки, где стояли несколько штабных машин и стерегущая небо зенитная установка.
Я покинул кабину первым. В воздухе отчетливо пахло гарью. Бетонка вздрагивала от далеких взрывов. Грибник и Маландин спустились следом. Нас встретил капитан авиации, с повязкой коменданта аэродрома.
— Товарищ командующий, — отрапортовал он, — передовой аэродром 16-й воздушной армии работает по приему и отправке авиации. Штаб фронта развернут в двух километрах отсюда, в деревне. Машина подана.
— Хорошо, — кивнул я.
Мы сели в «ГАЗ-61», тронулись. Дорога была разбита. Видать, танки прошли здесь несколько часов назад. По обочинам валялись брошенные немцами каски, противогазы, ящики с патронами. Наши похоронные команды собирали убитых.
Свидник, как ни странно, уцелел. Похоже, немцы драпали отсюда, не оказывая вообще никакого сопротивления. В штабе, разместившемся в пустой школе, меня уже ждали. Начштаба развернул карту на составленных вместе партах.
— Докладываю, — заговорил он, уже успев, видать, ознакомиться с оперативными сводками. — 16-я армия Лукина ведет бой за Люблин. Центр города еще у немцев, но восточные и южные окраины — наши. Танки Воротникова ворвались в город с юго-востока, завязали уличные бои. 4-я армия Коробкова обходит Люблин с севера, чтобы перерезать шоссе на Варшаву.
— Потери? — спросил я.
— Пока не подсчитаны, но, говорят, значительные. Немцы обороняются ожесточенно, используют каждый дом. Фон Бок бросил на Люблин части 2-й танковой армии — остатки той самой, что Гитлер собирал для наступления на Москву.
— Ничего, — сказал я. — Перемелем. Как мехкорпуса?
— Фекленко и Кондрусев продвигаются на запад почти без сопротивления. Передовые отряды уже за Люблиным. До Вислы осталось километров сорок. Если сохранят темп — завтра будут на берегу.
Я закурил, глядя на карту. Люблин был важен, но еще важнее было не дать немцам закрепиться на Висле. Если мы выйдем к реке раньше, чем они подтянут резервы, то форсируем ее с ходу, и тогда дорога на Варшаву, считай, открыта.
— Свяжите меня с Лукиным, — приказал связисту.
Через минуту в трубке раздался глуховатый голос командующего 16-й армией.
— Товарищ командующий, слушаю.
— Михаил Федорович, что у вас с Люблином?
— Деремся, Георгий Константинович, — ответил Лукин. — Немцы цепляются за каждый квартал. Город старый, здания каменные, из каждого окна стреляют. Танкам тяжело на узких улицах. Приходится подключать пехоту.
— Авиацию подключайте, — сказал я. — Копец вам поможет. И запомните, что Люблин — это не главное. Важно — не упустить темп. Ваша задача, как можно быстрее очистить город и вывести передовые отряды к Висле. Как поняли?
— Вас понял, товарищ командующий.
— Докладывайте через каждый час.
— Есть.
Я положил трубку. В дверь постучали — вошел Грибник.
— Георгий Константинович, — сказал он, — только что перехватили радиограмму из Люблина. Немцы запрашивают разрешение на отход. Комендант города докладывает фон Боку, что удержать Люблин не может. Фон Бок передал: «Держаться. Фюрер не разрешает отступать».
— Держаться? — усмехнулся я. — Ну пусть держатся. Нам же лучше.
Я подошел к окну. Где-то там, на западе, дымился Люблин. Грохотали взрывы, стрекотали пулеметы. Наши бойцы вышибали немцев из подвалов, чердаков, канализационных люков. Бой шел за каждый дом. Пора бы уже завершать эту мясорубку.