— Гранаты! — крикнул он.
Первая граната упала в ДОТ. Выплеснулось пламя и пулемет замолк. Вторая угодила в блиндаж. Третья — в окоп, где засели немецкие стрелки. И сразу же, не давая гренадерам опомниться, по ним ударили из автоматов и ручных пулеметов.
— Ура! — заорал Гаврилов.
— Ура! — подхватили бойцы.
Красноармейцы ворвались в немецкие траншеи, стреляя на ходу, бросая гранаты, а то и пуская в дело ножи. И фрицы дрогнули от такого натиска. Повыскакивали из окопов и побежали. Гавриловцы преследовали их, не останавливаясь.
Воротников в свой «ПТ-К» сначала увидел бегущих немцев. Потом — своих. Они появились из облака порохового дыма и кирпичной пыли, чумазые, как черти. Впереди, с пистолетом в руке, бежал невысокий коренастый майор.
— Свои! — крикнул Воротников в микрофон. — Поддержите, братцы!
Танкисты ударили из пулеметов по отстреливающимся немцам, но тех уже передумали умирать. Покидали свои винтовки и автоматы, задирая руки в гору, горланя «Nicht schießen! Wir geben auf!..». Гаврилов подбежал к головному «КВ-2», остановился, тяжело дыша.
— Товарищ… — начал он.
— Майор Воротников, — представился командир батальона. — 48-я тяжелая бронетанковая бригада.
— Майор Гаврилов, — ответил пехотинец. — 1-й стрелковый батальон. Прибыли для поддержки.
— Вовремя, — сказал Воротников. — У нас кончаются снаряды.
— А у нас — патроны, — усмехнулся Гаврилов, — но это не страшно. Мы только первая ласточка. За нами вся 13-я армия. Прорвемся!
— Прорвемся, — согласился Воротников. — Ну что, майор, — сказал он. — У меня приказ, взять Брест. Подсобишь?
— Для того и пришел, — ответил Гаврилов. — Командуй, танкист.
— Да что там командовать, — отмахнулся тот. — Баррикаду видишь?
— Вижу! — кивнул пехотинец. — Обходим слева. Там проход.
Тяжелые штурмовые танки, названные в честь Климента Ворошилова, взревели на остатках горючего и пошли вперед, сокрушая наспех собранные фрицами из разного хлама баррикады. Пехота побежала за ними, отстреливая вражеских гранатометчиков.
Гаврилов бежал рядом с головной машиной, указывая дорогу. Он знал этот город. Каждую улицу, каждый дом, каждый подвал. Он защищал его в июне, когда немцы ворвались в крепость и освобождал теперь в сентябре.
Он прикрывал отход своих и уходил последним, когда уже не из чего было стрелять и теперь вот возвращался. Танки свернули, давя орудия, которые немцы успели выкатить на улицу. Пехота зачищала дома, откуда стреляли самые упорные.
— Крепость! — крикнул кто-то. — Мы у Брестской крепости!
Гаврилов поднял голову. Впереди, за дымом и огнем, угадывались очертания крепостных стен, башен и фортов, столь памятных, обильно политых кровью защитников государственной границы Союза Советских Социалистических Республик.
— Вперед! — заорал командир стрелкового батальона. — За мной!
Немцы не ожидали, что русские войдут в крепость с этой стороны. Они готовились к обороне с востока, откуда наступали основные силы Западного фронта. А Воротников и Гаврилов ударили с юга, там, где стены были разрушены еще в июне.
— Танки — за мной! — крикнул он, указывая дорогу.
«КВ-2» вползли на развалины, сметая огневые точки противника, оставляя вместо них лишь дымящиеся воронки, разворачиваясь для стрельбы по укрепленным точкам. Воротников командовал этим оркестром смерти, как опытный режиссер.
— Беглым по противнику, огонь! — скомандовал он.
Глава 2
Они ворвались в крепость со стороны Волынского укрепления. Немцы отступали, бросая оружие, сдаваясь в плен. Гаврилов бежал вперед, стреляя из пистолета, пока в подсумке не кончились патроны. Тогда он поднял немецкий автомат и продолжал стрелять.
Получив удар в спину, немецкий гарнизон быстро утратил волю к сопротивлению. Тем более, что подошли основные силы 13-й, а следом и 16-й армий. К восемнадцати часам Брестская крепость была взята.
Отдыхая, майор Гаврилов присел на обломок стены, глядя на дымящиеся развалины. Подошел командир танкового батальона Воротников, сел рядом. Пехотинец протянул ему свой портсигар. Танкист вынул из кармана самодельную зажигалку. Закурили.
— Молодец, майор, — сказал он. — Хорошо воюешь.
— Спасибо, — ответил Гаврилов. — Учили хорошо.
— Жуков?
— Он, — усмехнулся пехотный майор. — Еще под Выборгом.
— Выходит мы почти однокашники, — сказал Воротников. — Я на Халхин-Голе у него адъютантом был.