«Он ждет, что я сломаюсь, — думал Мюллер. — Он думает, что я начну называть имена, торговаться, искать спасения. Идиот. Старый аристократический дурак, который всю жизнь играл в шпионов, но так и не понял главного…»
Главное было в том, что в Берлине еще оставались люди, которые не дадут Канарису стать хозяином положения. Гиммлер, Гейдрих, даже Геринг. Ни один из них не простит адмиралу самовольного ареста шефа Гестапо без их ведома.
— Еще посмотрим, адмирал, кто кого переиграет, — прошептал группенфюрер.
Он закрыл глаза и принялся ждать, когда Гиммлер, узнав о его аресте, начнет действовать. Даст команду Шелленбергу поднять архивы СД. И однажды в этой бетонной норе появится человек, который скажет: «Группенфюрер, выходите. Это была ошибка».
И у него были на то основания, потому что в этот самый момент в своем кабинете на Принц-Альбрехт-штрассе, рейхсфюрер СС сидел за столом, перебирая донесения. О том, что Мюллер арестован, он узнал час назад, от своего человека в охране фюрера.
Гиммлер не спешил действовать. Он знал Мюллера. Эта полицейская ищейка была крепким орешком. Быстро он не сломается. А пока его враги будут выяснять отношения, он, рейхсфюрер СС, сможет оценить расстановку сил.
Замигала лампочка на беззвучном телефоне внутренней связи. Гиммлер снял трубку. Голос адъютанта произнес: «Рейсхфюрер, оберштурмбаннфюрер Шелленберг просит принять его. Что ему ответить?»
— Пусть войдет.
Гиммлер догадывался, чем вызван этот визит. Начальник IV управления РСХА тоже обеспокоен странным арестом папаши Мюллера. Рейхсфюрер благоволил Шелленбергу, считал его полезным человеком, особенно — в новой Германии.
— Хайль Гитлер! — выкрикнул тот, появившись на пороге.
— Вы слышали, оберштурмбаннфюрер, что случилось с папашей Мюллером? — спросил глава СС, отмахнувшись от официального приветствия.
— Слышал, рейхсфюрер, — ответил Шелленберг.
— Садитесь.
Начальник IV управления РСХА опустился в кресло, с видом человека, сидящего как на иголках. Казалось чихни и его выдует из кабинета, как муху, но Гиммлер знал, что его собеседник не настолько легковесен.
— И что вы об этом думаете? — спросил рейхсфюрер.
— По моим данным группенфюрер Мюллер предан великому Рейху и фюреру, — осторожно произнес Шелленберг. — Вероятно, это какие-то интриги адмирала Канариса.
Гиммлер встал, подошел к окну, плотно завешанному, потому что авианалеты на столицу Рейха продолжались. Генералы Геринга, отвечающие за противовоздушную оборону Берлина, сбились с ног, а защитить город не могли. Что ж, тем сговорчивее будет боров.
— Канарис переоценивает свои силы, — продолжал рейхсфюрер. — Он думает, что, арестовав Мюллера, он станет незаменимым, но фюрер не любит, когда его шахматные фигуры ходят сами по себе.
— Вы совершенно правы, рейхсфюрер.
— Пока от этой моей правоты толку мало, — ответил хозяин кабинета. — Хорошо, конечно, что Канарис роет яму. Чем глубже она будет, тем труднее ему будет из нее выбраться. Вот только — не за счет СС.
Он повернулся к Шелленбергу, на слишком молодом для его должности, лице которого нельзя было прочесть ничего, чего бы тот не хотел показать собеседнику. Сейчас на этом миловидном личике было изображено лишь служебное рвение, и только.
— И раз уж вы пришли, Вальтер, подготовьте доклад о деятельности Абвера на Восточном фронте, — сказал рейхсфюрер. — Особенно о контактах Канариса сомнительного свойства. Без фанатизма — только факты. Фюрер должен знать, что адмирал не так кристально чист, как кажется.
— Слушаюсь, рейхсфюрер! — вскочив, отчеканил начальник IV управления РСХА.
— Кстати, Вальтер, — спохватился Гиммлер, — а зачем вы, собственно, пришли?
Берег Вислы, переправа у Демблина. 6 октября 1941 года.
Я уже собрался отдать распоряжение Трофимову заводить машину, когда над головой послышался нарастающий гул моторов. Не наш, слишком низкий, с надрывной вибрацией, какой у «Ил-2» или «Пе-2» не бывает. Грибник первым вскинул голову к небу.
— «Юнкерсы», — сказал он спокойно.
Я поднял бинокль. Из-за низких облаков, прямо с запада, вываливались шесть силуэтов с крестами на крыльях. Шли на бреющем, используя складки местности, чтобы уйти от радаров. Опытные стервятники, черт бы их побрал.
— Зенитки! — крикнул я в полевой телефон, соединенный с батареей прикрытия. — К бою!
Они и без команды были готовы и открыли огонь в ту же секунду. Первая пара «Юнкерсов» как раз заходила на переправу. На ПМП в этот момент находились три «Т-34» и два грузовика с боеприпасами. Как на ладони. «Лаптежники» сбросили бомбы. Взрыв.