В дверь постучали. Вошел офицер из штаба связи с листком в руке.
— Товарищ командующий, шифрованная радиограмма из Ставки.
Я взял листок. В радиограмме замнаркома обороны Василевский сообщал, что начато формирование 1-й ударной армии и 5-й танковой армии, которые будут действовать на стыке между Западным и Северо-Западным фронтами.
— Вот вам и еще подкрепления, — сказал я. — Передайте Василевскому мою благодарность. И запросите дополнительные тонны горючего.
Следующие два часа ушли на уточнение деталей наступления. Я заслушал доклады командармов Лукина, Коробкова, Кузнецова и других, связался с Фекленко и Кондрусевым. Задачи были поставлены, сроки определены. Осталось только команду отдать.
Третий Рейх. 13 октября 1941 года.
Канарис узнал об аресте Остера не сразу. Оберст должен был отправиться в очередную «командировку» за линию фронта и потому адмирал не сразу обеспокоился его исчезновением. И прибывал бы в полном неведении до собственного ареста, если бы не один звонок.
Позвонил человек, которому адмирал доверял больше, чем себе. Это был его старый сотрудник, начинавший службу в Абвере еще во времена Веймарской республики. От дел он уже отошел, но бывших разведчиков не бывает.
— Слушай, Янус, — произнес, — твою правую руку отрубили. Делай выводы.
И в трубке зазвучали короткие гудки. Канарису не пришлось объяснять, что это значит для него лично. Он набрал номер известный лишь ему, сказал только одно слово: «Liebe», услышав ответ, аккуратно опустил трубку на рычажки и отправился в спальню.
Его бессменная горничная, а заодно и любовница уже спала. Несколько минут глава Абвера рассматривал ее безмятежное лицо, после чего безжалостно потряс за теплое полное плечо. Женщина забормотала что-то, но не проснулась. Пришлось потрясти сильнее.
— Аннет, вставайте! — громко произнес любовник, когда женщина все же открыла глаза. — Одевайтесь. Мы улетаем.
— Куда? — спросила она спросонья.
— Никаких вопросов.
Женщина кивнула. За годы службы у адмирала она привыкла к его странным поручениям. Быстро оделась, взяла заранее собранный чемодан. Канарис в это время вышел из квартиры, спустился в гараж.
Там стоял его личный «Хорьх» — бронированный, с затемненными фарами. Вот только сейчас адмиралу нужна была другая машина. Совершенно неприметная. Он выбрал старый «Опель», который использовался для хозяйственных нужд.
Канарис открыл ворота, ведущие на соседнюю улицу. Сел в машину. Ключи торчали в замке зажигания. Завел мотор. Выехал на улицу. Аннет уже ждала его у выезда с чемоданом. Открыла заднюю дверь, забралась в салон.
Они выехали на пустынные ночные улицы Берлина. Город спал, хотя спать в столице Рейха сейчас было небезопасно. Почти каждую ночь британские бомбардировщики совершали налеты, но сегодня было тихо.
До аэродрома Темпельхоф добрались за полчаса. Адмирал не поехал к главному входу, а свернул на проселочную дорогу, ведущую к ангарам, где стояли самолеты Абвера. В том числе и личный летательный аппарат его главы.
У ворот их уже ждал человек в форме люфтваффе. Это был еще один старый знакомый адмирала, майор Брандт, начальник аэродрома. Это он, услышав в трубке слово «Любовь», произнесенное старческим голосом, пришел к воротам, чтобы встретить Канариса.
— Все готово, мой адмирал, — доложил Брандт, козырнув. — Самолет заправлен, маршрут проложен. Только, боюсь, вы избрали не самое безопасное место для немецкого адмирала.
— Не бойтесь, — отмахнулся Канарис.
Брандт кивнул, открыл ворота. Они проехали к ангару, где стоял небольшой двухмоторный самолет без опознавательных знаков — «Сибель» Fh-104', специально переоборудованный для дальних перелетов.
Глава Абвера выбрал его не случайно. Машина использовалась в основном в гражданской авиации, могла нести увеличенный запас топлива и лететь на высоте до шести тысяч метров. Этих характеристик было более чем достаточно, для достижения избранной беглецом цели.
— Аннет, — сказал адмирал, помогая женщине выбраться из машины. — Поднимайтесь на борт. Я сейчас.
Она взяла чемодан и направилась к трапу. Канарис повернулся к Брандту. Медленно протянул ему ладонь. Теперь на этого человека была вся его надежда. Он должен был сообщить в страну назначения о том, кто и на чем к ним летит.
— Карл, вы ведь понимаете, на что идете? — не удержался глава Абвера от вопроса.
— Понимаю, мой адмирал, — ответил майор. — Я уничтожу все записи о вашем вылете. Скажу, что самолет угнали русские шпионы.