Серо-зеленые цепи пехоты, в сопровождении бронетранспортеров и редких танков, не столько побежали, сколько поползли в сторону оборонительных укреплений, возвигнутых жителями Луги и Лениградской области у фон Лееба под носом.
Русские встретили их кинжальным огнем. В ход пошло все — пулеметы, минометы, полевые орудия. Как в июне над русскими окопами висели пикирующие бомбардировщики «Ю-87», так теперь над наступающими немецкими порядками пикировали «Ил-2».
Бронетранспортеры и танки вспыхивали факелами от попадания реактивных снарядов. Осколки рвали в клочья пехоту и к десяти часам атака захлебнулась. Поле перед русскими позициями было усеяно трупами.
— Господин фельдмаршал, — через полчаса докладывал Бреннеке. — 16-я армия потеряла до тридцати процентов личного состава. 18-я — до двадцати. Докладывают, что дальше наступать не могут.
— А 4-я танковая?
— У нее осталось триста пятьдесят танков. Половина из них нуждаются в ремонте.
Фон Лееб молчал.
— Что передать в Ставку фюрера? — спросил начальник штаба.
— Передайте, что наступление провалилось. Прошу разрешения на отвод войск в Прибалтику.
— Рейхсканцлер не разрешит.
— Знаю, — сказал командующий группой армий «Север», — но просить надо. Хотя бы для того, чтобы потом не сказали, что я не предупреждал.
Минск, штаб Западного фронта. 9 сентября 1941 года.
Я принял посланника адмирала в комнате отдыха, где не требовалось занавешивать карты и опасаться, что залетный фриц что-нибудь подсмотрит. Этот оберст еще ничем не доказал, что он против фашизма, а мое знание из альтернативной версии истории уже не в счет.
— Проходите, господин Остер, — сказал я. — Садитесь.
Он сел. Грибник остался стоять у двери.
— Пакет, — сказал гость, кладя на стол папку. — От адмирала Канариса.
Я взял, развязал бечевку, вынул содержимое. Карты минных полей под Брестом. Схемы расположения немецких частей под Лугой. Коды связи с абверовскими агентами в советском тылу. Список явок. Фотографии. Что-то уже стало не актуальным, а что-то могло пригодиться.
— Вижу, что адмирал Канарис сделал свой выбор, — сказал я.
— Он считает, что Гитлер ведет Германию к гибели, — ответил Остер. — Его надо остановить.
— А вы?
— Я — тоже.
— И не боитесь?
— Боюсь, — честно ответил Остер. — И тем не менее, страх не должен мешать выполнять долг.
Я кивнул. Положил документы обратно в папку.
— Передайте адмиралу, мою благодарность. И я готов к дальнейшему сотрудничеству.
— Что я должен ему передать, кроме благодарности и вашей готовности к сотрудничеству?
— Ничего, — сказал я. — Просто передайте, что я благодарен. Остальное — потом.
— А если он попросит о новой встрече?
— Встретимся, когда придет время. Пока — работайте. Собирайте информацию. Передавайте через товарища Грибника.
— Вас понял, камрад генерал, — сказал оберст.
Я встал.
— Товарищ Грибник, проводите господина Остера и договоритесь с ним о дальнейшем взаимодействии.
— Есть, товарищ командующий.
Канарис сделал свой ход. Теперь очередь была за мной. И за Гитлером, который еще не знал, что глава его военной разведки работает на противника, а шеф службы имперской безопасности мечется между желанием наладить контакты со мною и жаждой меня убить.
— Зиночка, — сказал я своей секретарше, что заменяла мне сейчас адъютанта. — Позвоните начсвязи, пусть меня соединят с наркоматом внутренних дел.
Москва, Кремль, кабинет Сталина. 10 сентября 1941 года.
Сталин стоял у карты, медленно проводя трубкой по линиям фронта. На западе красные стрелы уже растекались вдоль государственной границы. На севере — выдавливали фон Лееба в Прибалтику. На юге — давили на Рундштедта, оттесняя его к Карпатам.
В кабинете, помимо вождя, находились Ворошилов, Молотов, Берия, Тимошенко, Шапошников и Кузнецов. Они собрались, чтобы решить ни много, ни мало, а исход Великой Отечественной войны. Присутствующие молчали, ожидая, когда Хозяин заговорит.
— Товарищи, — начал он, не оборачиваясь, — вы видите, что происходит на фронтах. Немцы отступают. Наши войска вышли к границе на западном направлении. Ленинград не сдан. Киев не сдан.
— Товарищ Сталин, — подал голос Тимошенко, — на Северо-Западном фронте положение пока сложное. Немцы подтянули резервы, фон Лееб продолжает наступление.
— Лееб выдыхается, — ответил вождь. — Адмирал Дёниц не оправдал надежд командования. Наспех переформированная после бегства Гёпнера 4-я танковая группа, снова разбита. Авиация уничтожена большей частью еще на аэродромах. Пехота обескровлена. Им не уничтожить, а тем более — не захватить Ленинграда.