Сталин сделал паузу, подбирая слова. Предложение о встрече было ему на руку. Она позволяла ему лично оценить своих «союзников», а заодно — продемонстрировать им возросшую мощь СССР.
И тем не менее, идти на поводу у американцев, которые хотели обсудить кому и что будет принадлежать, еще до того, как советские знамена взовьются над Рейхстагом, вождь советского народа не собирался.
— Считаю возможным провести такую встречу в самое ближайшее время, — продолжил он, — поскольку промедление может привести к неоправданным жертвам и осложнениям. Предлагаю рассмотреть в качестве места встречи Москву, учитывая, что я не могу покинуть пределы страны в решающий момент боевых действий. Со своей стороны, готов предоставить полные гарантии безопасности всем участникам конференции. Жду вашего согласия.
Он замолчал, взял у секретаря густо исписанный листок, внимательно перечел написанное. Затем, наклонившись к карте, провел пальцем по красным стрелам, устремляющимся от Варшавы на запад.
До Берлина оставалось чуть больше пятисот километров. Понятно, что немцы станут сопротивляться до последнего, стянув к своей столице все, что сумеют снять с других направлений.
И все же его генералы, особенно Жуков, возьмут логово и без помощи союзников. Другой вопрос, вся остальная Европа. Хватит ли сил и ресурсов на то, чтобы контролировать ее всю? Одно дело освободить, другое — установить советскую власть.
Рассчитывать на одно лишь влияние социалистических идей после двадцати лет насаждаемой буржуазными европейскими правительствами антисоветской пропаганды, не приходится, а содержать гигантскую оккупационную армию может оказаться накладным.
Так что, как ни крути, а на данном историческом этапе, тактика деликатного раздела сфер влияния может оказаться предпочтительнее прямой конфронтации с потенциальными союзниками.
— Вызовите мне Молотова, — сказал вождь Поскребышеву.
Через несколько минут в кабинет вошел народный комиссар иностранных дел, столь блестяще сумевший посеять через американского посла Гарримана, панику в высших кругах западных стран. Под мышкой он нес красную папку грифом «Сов. секретно».
— Спасибо, что вызвали, товарищ Сталин, — сказал он, покосившись на лежащую на столе шифровку. — Только что получена депеша из службы внешней разведки.
— Докладывайте.
Варшава. Штаб Западного фронта. 16 октября 1941 года.
Через два часа, как и обещал, вернулся Грибник.
— Есть новости, Георгий Константинович.
— Докладывайте.
— Наш человек в Гердауэне сообщает, что Канарис все еще на аэродроме. Его допрашивают в комендатуре. Охрана — не больше роты солдат.
— Кто ими командует?
— По виду, офицеры люфтваффе, но скорее всего — это люди Мюллера. Кроме того, присутствует какая-то важная шишка из Берлина, но кто именно, узнать не удалось.
— Хорошо, — сказал я. — Я переговорю с Поповым. Ждите меня здесь.
Оставив начальника особого оперативного отдела в своем кабинете, я прошел в комнату связи. Телефонист соединил меня с командующим Северо-Западным фронтом, штаб которого находился в Клайпеде.
— Здравствуйте, Маркиан Михайлович.
— Здравствуйте, Георгий Константинович. Слушаю вас.
— Мне нужна ваша помощь, — сказал я.
— В чем именно?
— Есть оперативная необходимость в проведении десантной операции. От вашей авиации требуется нанести отвлекающий удар по объекту, координаты которого и время я укажу в шифровке. Задача — заблокировать взлетные полосы, чтобы ни один немецкий самолет не поднялся в воздух, по крайней мере, до завершении операции. Потом потребуется проводить самолет до указанного района. Можете подсобить, Маркиан Михайлович?
Попов задумался, слышно было его сопение в трубке. Тратить горючку, боеприпасы, рисковать машинами и людьми, без особой пользы для нужд своего фронта, никакому командующему не хочется. А я, при всем прочем, не являюсь его начальником.
— Попробовать можно, — сказал он наконец. — У меня есть кое-что в загашнике. Если расстояние приемлемо, то почему бы и нет.
— Сколько в загашнике?
— Два десятка. Плюс прикрытие.
— Этого достаточно.
— Тогда ждем шифровку.
— Спасибо, дорогой!
— Не за что. Сочтемся.
Он положил трубку. Через несколько минут пришло шифрованное сообщение, что авиация Северо-Западного фронта готова предоставить для проведения операции двадцать единиц «Ил-2» с увеличенной дальностью полета.