Внизу, сквозь редкие разрывы облаков, мелькнули взлетно-посадочные огни. На Гердауэне явно не ожидали налета советской авиации, который должен был начаться буквально через несколько минут.
И начался. Из облаков пали «Илы», заходя на цель. Один за другим взлетали на воздух куски бетона и обломки самолетов врага, подсвечивая пламенем облака снизу. Зенитки заговорили было, но быстро замолкли — штурмовики подавили их первыми же залпами.
«Ли-2» сел на запасную полосу — короткую, грунтовую, которую разведчики наметили заранее. Люк открылся, и десантники попрыгали на землю. Грибник спрыгнул последним, пригибаясь, побежал к зданию комендатуры.
Стрельба гремела уже со всех сторон — штурмовики утюжили взлетные полосы, истребители гонялись за редкими «Мессерами», успевшими подняться в воздух. Немцы на аэродроме заметались.
Выскочив на крыльцо, охрана комендатуры приняла вооруженных людей в фельдграу за своих, и не стала открывать огонь. И вся полегла, попав под автоматную очередь первой группы десанта, которая таким образом обеспечила подход второй.
Бойцы обеих групп ворвались в здание. На первом этаже Белов обнаружил караульное помещение. Три немца, успевших схватить оружие, были застрелены. Двое подняли руки в гору. Не хотели, видимо, подыхать за фюрера.
— Где узник? — спросил у них майор госбезопасности. — Кто первым покажет, останется жить.
Показывать кинулись оба. Начальник особого оперативного отдела, вместе с группой рванул вверх по лестнице. Наверху обнаружилась дверь, обитая железом. Один из охранников трясущимися руками принялся отпирать замок.
Грибник ввалился внутрь. Человек в штатском, валяющий на койке, медленно поднялся. Он сразу узнал военного в немецком камуфляже, хотя видел его только издалека, во время своей встречи с Жуковым. Застегнув пуговицы на пиджаке, узник сказал:
— Если вы за мною, господа, я готов.
— К самолету, — коротко бросил майор госбезопасности.
Канариса увели. Грибник велел затолкать гестаповцев, который сдались в адмиральскую каморку, запереть, а ключи выбросить. И только тогда двинулся со своими бойцами в обратный путь. Не успел он покинуть комендатуру, как его окликнули:
— Товарищ командир, здесь еще какая-то шишка! По матушке кроет, дерется.
Начальник особого оперативного отдела фронта обернулся. Белов и Заборовски волокли к под руки еще одного фрица в штатском, тот сопротивлялся, изрыгая брань на двух языках. Когда его поставили перед Грибником, тот присвистнул:
— Вот это действительно здрасьте, я ваша тетя…
Глава 21
— Папаша собственной персоной.
Мюллер перестал вырываться, лишь зло сощурился. Он узнал в стоявшем перед ним человеке того самого русского майора госбезопасности, который был начальником контрразведки Жукова. Это был один из большевиков, подлежащих немедленной ликвидации.
— Это что за зверь, командир? — осведомился Белов, сжимая плечо Мюллера.
— Этот зверь всем зверям зверь, — усмехнулся Грибник. — Давай его вслед за первым. Накиньте на него шинель с убитого. И доставьте живьем.
Бойцы набросили на плечи шефу гестапо солдатскую шинель, нахлобучили каску. Мюллер продолжал что-то шипеть по-немецки, но, когда Заборовски, без церемоний, сунул ему в рот кляп из перевязочного пакета, успокоился. Только глаза его бешено сверкали.
Разрывы на аэродроме стихали. Штурмовики заканчивали работу. «Ли-2», не глуша моторы, стоял на грунтовке. Десантники загружали в салон трофеи, помогали раненым. Обошлось без потерь личного состава, но двое были задеты осколками.
Канарис, бледный, но внешне спокойный, сидел на откидном кресле и с каким-то почти академическим интересом наблюдал, как его врага, рычащего от бессилия, втаскивают в салон американского самолета русской сборки.
— Господин Мюллер, — произнес адмирал на немецком. — Какой сюрприз. Вы решили составить мне компанию?
Шеф Гестапо, не имея возможности ответить из-за кляпа, лишь злобно сверкнул на него глазами. Черт бы побрал этих русских! Теперь, вместо того, чтобы укрепить свои позиции в Рейхе, ему, старому полицаю, придется пройти через множество унижений.
— Отставить разговоры! — рявкнул командир десанта. — Взлетаем!
Пилот дал газ, и машина, подпрыгивая на ухабах, оторвалась от земли. Внизу все еще полыхало — горели ангары, топливо, разлившиеся по взлетной полосе, догорали остатки немецких самолетов. Истребители прикрытия, выполнив задачу, потянулись к востоку.