Борт с двумя высокопоставленными фрицами приземлился на аэродроме Слепянка, под Минском. Канариса и Мюллера доставили в здание комендатуры. Ее начальник позвонил куда-то, после чего сказал старшему лейтенанту Белову, сопровождавшему двух нацистов.
— За вами и вашими подопечными выслали транспорт и охрану. Доставите подопечных на вокзал и передадите их в распоряжение майора госбезопасности Кривцова.
— Есть, товарищ капитан! — козырнул Белов.
Через полчаса на аэродроме и впрямь появилось два «Додика». Из одного высыпала охрана и оцепила подходы к комендатуре. Оттуда вывели двух потрепанных немолодых мужчин, в которых непосвященный вряд ли бы заподозрил тех, кем они были.
Их посадили во вторую машину, с закрашенными стеклами салона. Вместе с пленными, в салон «Доджа» поднялись Белов и поляк Заборовски, который служил переводчиком. Всех их привезли на сортировочную станцию.
— Товарищ майор государственной безопасности, разрешите доложить, — обратился старший лейтенант Белов к человеку в кожаном пальто, под которым не было видно знаков различия.
— Докладывайте.
— Взятые в плен во время выполнения диверсионно-разведывательной операции доставлены в ваше распоряжение. Старший лейтенант Белов.
Личный представитель самого Берии, коренастый, с тяжелым взглядом майор госбезопасности Кривцов кивнул. Перевел взгляд на одетого по гражданке поляка и спросил старшего лейтенанта:
— А это кто?
— Представитель варшавского коммунистического подполья товарищ Заборовски. Прибыл со мною в качестве переводчика.
— Ладно. Этих давай в вагон, старлей.
Белов кинулся к «Додику», отворил дверцу, выкрикнул команду. Сначала конвоиры вывели Канариса. Не давая ему опомниться, поволокли его к обыкновенному с виду спальному вагону, прицепленному к двум другим, таким же неприметным с виду.
— Второго ведите в другой вагон, — приказал майор госбезопасности.
Процедура повторилась. С той лишь разницей, что Мюллер еще попытался брыкаться. Его ловко усмирили, нацепив наручники. Перестав дергаться, тот зашагал к вагону. Когда пленные были переданы, Кривцов сказал Белову:
— Ты свободен, старлей! Передай от меня привет своему непосредственному начальнику.
— Есть, передать привет, товарищ майор государственной безопасности.
— А вы, товарищ интернационалист, поедете со мною, — продолжил тот, обратившись к поляку.
Заборовски переглянулся с Беловым, пожал ему руку, и направился следом за представителем Берии. Старший лейтенант проводил его взглядом. Все-таки боевой товарищ. Повернулся и направился к машине, на которой только что приехал.
Через час укороченный железнодорожный состав, прицепленный к мощному паровозу, в мирное время водившему литерные поезда, покинул сортировочную станцию, чтобы направиться к столице Советского Союза.
Пленных накормили, каждого в отдельном купе. Они получили возможность умыться и переодеться в чистое белье, которое представляло собою простое исподнее, какое носили в РККА красноармейцы. Потом им разрешили отдыхать.
Адмирал, совесть которого была относительно чиста, вскоре провалился в сон. Группенфюрер, не привыкший, чтобы с ним обращались как с заключенным, не мог уснуть. Он пытался осмыслить свое положение и выстроить линию дальнейшего поведения.
В полночь в дверь купе пару раз грохнули кулаком. Конвоир, находившийся в купе, осведомился кто стучит, и услышав ответ, отворил дверь. На пороге стоял майор госбезопасности Кривцов. За ним маячил поляк-переводчик, знающий немецкий.
— Выйди! — велел конвоиру представитель Берии.
Когда тот вышел, Кривцов знаком позвал в купе Заборовски и запер дверь.
— Скажи этому, что я хочу задать ему пару вопросов. Не по службе.
Глава 22
— А по душе, — добавил майор госбезопасности.
Заборовски кивнул, и перевел Мюллеру. Шеф Гестапо, теперь уже бывший, который успел вымыться и переодеться в чистое белье — простую белую рубаху и такие же кальсоны, непривычные, грубоватые, пахнувшие нафталином — остался неподвижен.
Его пиджак и брюки висели на вешалке у двери. Их Мюллер надеть не успел и потому казался сейчас старше возрастом и меньше ростом. С виду, обыкновенный жалкий мужичонка. Однако его, воспаленные глазки, по-прежнему, злобно сверлили собеседника.
— По поводу чего? — спросил Мюллер по-немецки.
Выслушав переводчика, майор государственной безопасности уселся напротив, положил кожаные перчатки на колени. Несколько долгих минут он, не мигая, смотрел на Мюллера, пока тот не начал обеспокоенно ерзать.