— Товарищи, — начал хозяина кабинета. — Сегодня мы обсудим два вопроса. Первый — о присвоении генералу армии Жукову звания Маршала Советского Союза.
В кабинете повисла тишина. Несколько человек переглянулись. Великая Отечественная война была в самом разгаре, и с самого ее начала, в Красной Армии это звание пока еще никому не присваивалось.
До этого момента звание Маршала Советского Союза получили лишь несколько выдающихся военачальников, среди которых были Тухачевский, Егоров, Блюхер и Кулик, впоследствии оказавшиеся врагами народа.
Присутствующие понимали, что сейчас возвращение к присвоению маршальского звания имело огромный политический и моральный смысл, но никто, кроме вождя, не рискнул бы выдвинуть такое предложение.
— Представление подготовлено, — продолжал генсек, указав на стопку бумаг, лежащих перед Молотовым. — Георгий Константинович возглавляет стратегическое наступление на Западном фронте. Войска под его командованием освободили Белоруссию, Прибалтику, Варшаву и Лодзь. Разгромлены лучшие дивизии вермахта.
— Товарищ Сталин, — подал голос Ворошилов. — Присвоение звания Маршала, безусловно, справедливо, но не рановато ли? Война еще не закончена.
— Война не закончена, — согласился Верховный главнокомандующий. — Поэтому награды вручаются вовремя. Чтобы другие командиры и генералы знали, что Родина ценит тех, кто дерется и побеждает. К тому же, маршальское звание следует восстановить в армии как таковое.
Он прошелся вдоль стола, внимательно глядя на присутствующих. В его взгляде читалась легкая ирония. Верховный знал, что многие здесь считают Жукова выскочкой, но помалкивают, понимая, что сам вождь пестует этого полководца для больших свершений.
— Жуков достоин, — согласился наркоминдел. — Освобождение Варшавы и Лодзи, выход к границам Германии — это важнейший стратегический успех нашей армии.
— Прошу учесть, — добавил Берия, поправляя пенсне. — Канарис, начальник абвера, и Мюллер, шеф гестапо, находятся в наших руках. Это прямое следствие операций, разработанных под руководством товарища Жукова. Таких трофеев не было за всю войну.
— А я предлагаю присвоить это звание нашему вождю и учителю товарищу Сталину! — вмешался Мехлис, которого Верховный давно отозвал с Западного фронта.
В кабинете повисло молчание. Не потому, что присутствующие не были согласны с армейским комиссаром 1-го ранга, а потому что вождь нахмурился. Выходит, это предложение не было заранее согласовано.
— Вот как раз товарищ Сталин может подождать до конца войны, — веско возразил генеральный секретарь. — Мехлис притих, а вождь тем временем подвел черту. — Итак, подводим итог. Присвоить Жукову, Георгию Константиновичу звание Маршала Советского Союза, а также — наградить Золотой Звездой Героя Советского Союза с вручением Ордена Ленина. Если больше возражений нет, переходим ко второму вопросу.
Второй вопрос, о введении новых знаков различия в Красной Армии, заставил участников совещания забыть о первом, потому что показался и вовсе не своевременным. Тимошенко, сидевший напротив вождя, так и вовсе нахмурился.
— Я говорю о погонах, — Сталин постучал пальцем по разложенным на столе эскизам, которые были подготовлены заранее. — Вопрос этот назрел давно. Еще в начале войны Главное интендантское управление подготовило образцы. Планы по введению погон были отложены из-за вторжения Гитлера. А вот теперь, думаю, пришла пора.
Шапошников, старый, болезненный на вид Маршал Советского Союза, несмотря на свое дореволюционное прошлое и не изжитые аристократические привычки, а может быть, благодаря им, пользовавшийся огромным авторитетом у вождя, согласно кивнул.
— Погоны укрепят дисциплину и повысят авторитет командного состава, Иосиф Виссарионович, — сказал он. — Это доказано ходом самой истории.
— Верно, товарищ Маршал, — подтвердил вождь.
— Вот только многие командиры еще помнят Гражданскую войну и до сих пор ненавидят «золотопогонников», царских офицеров, — осмелился возразить Ворошилов. — Для старой гвардии это может оказаться поводом для недовольства. Слишком много крови пролито в борьбе с теми, кто носил эти знаки различия. Некоторые могут воспринять это как отступление от революционных идеалов.
— И тем не менее, никакого отступления нет, — твердо ответил Сталин. — Красная Армия сокрушила врага под Минском, Ленинградом, Львовом, в Прибалтике, теперь вот под Варшавой и Лодзи. Мы победили там, где раньше терпели поражения. И я считаю, что мы имеем право установить в ней те знаки различия, которые считаем нужными. Погоны — это не просто элемент военной формы, это символ порядка. Армия должна выглядеть как армия. Это поднимет боевой дух.