— У тебя один сын? — спрашивает Малинин у отца.
— Нет, это средний. Еще два сына, да и дочек полна печь… — смеясь, отвечает тот.
Малинин оглядывает отца: незаметно косит глаза на пустой левый рукав, смотрит на его изуродованное лицо, на латаные резиновые сапоги-отопки. Затем достает из саквояжика папиросы, и вот вся «братия», кроме меня, начинает курить. Шофер, который при знакомстве назвался Петькой, сразу же, как только закурил, забрался в огород и начал там лакомиться ягодами, которые у нас называют диким виноградом. Ягоды вкусные, и Петька даже причмокивает — возбуждает аппетит у Малинина.
— Александрович, вот где вкуснота, слышишь? Какие-то необыкновенные ягоды, сочные и сладкие — объеденье!
— Герасим, гони его из огорода дубцом! — смеется-шутит Малинин. — Оголит он твой виноградник, увидишь!
— А ты возьми, Александрович, хоть одну ягодку… Возьми! Не ягода — конфетка, во рту тает! — говорит Петька, нагибая очередную ветвь лозы.
— Барбарис? — интересуется Малинин и разглядывает листья лозы, трогает крупную гроздь пальцами.
— Может, и барбарис, а может быть, и нет, — говорит отец. — Только у нас эти ягоды зовут диким виноградом.
— Дикий виноград не такой, — неуверенно говорит Малинин и, отщипнув несколько ягод, кидает их в рот, пробует на вкус. — Все равно как ирга… Да, это ирга.
— Какая там ирга! Это просто виноград такой. И может, он совсем не дикий, а наш, белорусский виноград. Только мы его диким прозвали. Вино из этих ягод доброе…
Подошла как раз мать.
Михальков первым заметил ее.
— Вот приехали, Николаевна, к твоему хозяину, — сказал он, здороваясь.
— Неужто мой хозяин кому-то еще и понадобился?
Малинин так же, как и Петька, увлекся ягодами. Но как только услыхал голос матери, отпустил ветку, подошел ближе и поздоровался с матерью, познакомился.
— Герасим, так ведь жене твоей и семнадцати не дашь… Ого, цыганочка, ого-о, царевна! — и смеется. — Ну и ну! Жена-молодуха и дети женихи-невесты!
«И шутник же этот Малинин», — заключаю я и почему-то — сам не знаю почему — радуюсь, мне весело.
Усмехается и мать, но любезно-настороженно.
— Сынок, ступай принеси из хаты скамейку, пусть гости тут вот в тени сядут… Ой, заругает меня бригадир — на работу опаздываю!.. Так я побежала, Граська.
— Беги-беги, а мы тут мужа твоего увезем, — пошутил Малинин. И я подметил, как он время от времени потешно дергает носом и губами.
Принес скамейку. Стал ждать, когда Малинин сядет. Он обязательно, думалось мне, снимет свою шляпу, а я тем временем увижу: может, и волосы и уши так же, как нос и губы, у него дергаются? Мне казалось, что все это он делает, чтоб посмешить нас. «Вот ловкач. Ну настоящий артист!»
И правда, вскоре Малинин сел на скамейку. И шляпу даже снял, повесил на кол. Ну и шляпа же у него — вся иссечена дробью, особенно макушка. Должно быть, прицельный был выстрел. Да, видать, и ружье било кучно или, может, кто совсем близко стрелял, когда он подкинул шляпу…
Сколько я ни наблюдал, а волосы у Малинина не шевельнулись даже, уши тоже не дергались. И я подумал, что у него все это, видимо, от контузии. Помню, отец рассказывал, что именно от контузии случается такое — тик…
Малинин притушил папиросу, сказал:
— Думаю, Герасим, что мы договоримся.
— Видишь, Граська, из самой Москвы за нашими бобрами приехали! — горделиво вставил Михальков, словно дорогу перебежал.
— Москве или Ленинграду пока еще рановато. А вот в Сибирь надо — для расселения. Там же отличные угодья, только и жить бобрам, — сказал Малинин.
— В Сибирь? — переспросил удивленно отец. — А каково им там зимой будет, бобрам нашим?
— К холоду они привычны, — пояснил Малинин.
— Если для расселения, то и правда — мудро. Но зверь-то этот хитрющий, навряд ли можно изловить его живьем, — сомневается отец.
— Ловили же… В Америке запросто это все: требуются живые — пожалуйста! Там у них бобров много. Неужто и мы не сможем развести столько, чтобы начать промысел? — Малинин обвел возбужденным взглядом присутствующих.
— Все можно, чего ж. У нас тут бобры есть. И в Проне, и в Соже, и в озерах… Дай боже сколько развелось! Но мало кто обращает на них внимание. Живут — и ладно, — говорит отец.
— Это же и хорошо, что живут, что их много тут. Вот вы теперь и беритесь за них — обдумывайте, как ловить будете, чем. Да так всё организуйте, чтоб за месяц сотню, а то и больше поставили мне на базу. Одним словом, на то вы и охотники. Нужен эффективный лов. Вот вы и мозгуйте, как и что. — Малинин и серьезен, и усмехается.