— Только бы вскочил, а там и пересадить можно в ящик, — не соглашается Демид.
— Все, конечно, можно. Да где ж это слюды наберешься? И вот еще что. Думаю, что при быстром течении ловушку с таким дном сносить будет, ее трудно будет поставить правильно, — посмотришь, Исакович. Разве что в слюде дырок наделать, чтоб решетом было… — вслух размышляет отец.
— Сбивать? С чего бы это сбивать? Скажешь, как свяжешь. Ловушка ведь под водой. Ну какая там быстрина, под водой?
— Убедишься после, ежели не веришь теперь… Делай, Исакович, делай из слюды — твоя воля!
Вскоре «эксперты» приняли все-таки решение: дядька Никита в течение недели освоит серийный выпуск нашей ловушки, потому что каждой бригаде необходимо иметь не меньше десяти таких ловушек.
ОТЛОВ НАЧАЛСЯ
Малинин даже повеселел — он не сомневался в успехе и потому спешил подготовить базу. Из Москвы как раз прибыл вагон с деревянными рейками, фанерой и жестью для стационарных клеток; было в вагоне и несколько мешков белых сухариков, а также и отрубей (сухарики — для бобров-сеголеток, а отруби предполагалось давать вперемешку с вербовым листом взрослым бобрам), было в вагоне несколько пар резиновых сапог, фонари, брезент и даже палатки.
Как делать клетки для стационарного содержания бобров, Малинин знал — видел все это на Воронежской звероферме. И дядька Никита за каких-нибудь три дня насбивал клеток на целую партию бобров (количество бобров для первой партии, запланированной в Сибирь, было невелико — 36 зверьков. Это значит, как раз на пульман, где помещалось восемнадцать клеток).
Малинин заранее все предусмотрел, даже начальство на железнодорожной станции предупредил, чтобы потом, когда нужно будет, не задерживали, а тотчас же по его звонку выделили чистый крытый пульман. Все было подготовлено как следует. А еще Малинин аванс охотникам выдал, хотя каждый и сомневался в своем «охотничьем счастье», потому даровые деньги принимал с подозрительной осторожностью. Мы тоже взяли аванс. Мать, правда, воздержалась тратить привезенные нами деньги, чтоб после, если нас постигнет неудача, можно было возвратить их Малинину.
Как бы там ни было, а бобровый лов начался в назначенное время — с 15 июля. Восемь человек, считая вместе со мной, объединились в четыре боброловецкие бригады: по два охотника в бригаде.
Кроме нас, все боброловы жили на Соже; у них были свои лодки, им было легче, чем нам. А возле нашей деревни — ни Сожа, ни Прони, ни бобровых озер. Всё это в лугах, в пяти, а то и больше километрах… Но мы не унывали. Захватив пока еще одну-единственную нашу ловушку, направились мы в первый день на Глупку — там, на болоте, жили бобры.
Дорогой тешили себя надеждой найти бобра сразу же, как только придем — с первого, так сказать, захода. Но скоро поняли, что не так-то просто дается бобр живым. В первый день мы, признаться, даже и не увидели зверя. Чудаки: уверяли мать, что обязательно принесем бобра…
На другой день взяли с собой Пирата. И нами снова овладела надежда: думали, что Пират все сделает за нас — и обнаружит бобра, и выгонит его из норы, и покажет, куда прячется… Где там! Пират, как только мы подошли к бобровому жилищу и закинули ловушку на ход, вообразил что-то свое, как-то по-своему понял наши намерения. А потому тотчас же поспешил разочаровать нас — умчался прочь от канавы. Этого мы, конечно, не ожидали от него. Все же Петька, по-видимому, напугал собаку, когда силком пробовал загнать в ловушку. Да, Пират боялся ловушки. И сколько отец ни звал, ни кликал его, как ни поощрял, но все было напрасно — Пират и близко не подходил к нам. И отец вынужден был сам гнать бобра: взобрался на верх бобриной хатки, затопал сапогами. Пират, правда, подбежал было, даже загавкал.
Отец обрадовался, начал подбадривать собаку:
— Тут! Тут!.. Бери, Пират, ну!
Но радость его была преждевременной — в пролом, что зиял с одной стороны хатки, Пират не отважился лезть, побоялся. Он снова отбежал от хатки, но уже подальше — стоял на стежке, что вела в сторону леса.
Вдруг я услыхал тихий всплеск под хаткой. Около поваленной на воду ольхи, как раз у самой коряги, начиналась тонюсенькая цепочка серебристых пузырьков — там-то, оказывается, и булькало. Я затих, впился глазами в то место, где ходила вода, где возникали и беззвучно лопались мелкие пузырьки. Я ждал, что же будет дальше. А отец не переставал «воевать» на хатке. Он уже пробрался к бобровому логову и снова кликал Пирата, но того и след простыл — умчал домой.