— Как там другие бригады, много у них бобров?
— Есть и у них, не гуляют… Дядька твой, Никита, обогнал вас, а Демид — в хвосте. Демида — и смех и грех — даже арестовывали… Он, вместо того чтоб ловить бобров, два дня в бане под охраной сидел — за браконьера приняли. Опровергали все его доводы так: «Какой же ты бобролов? Бобров нельзя ловить, запрещено». Сидел он, бедолага, на хлебе да на воде, покуда Малинин не выручил. Вот попался! Теперь каждому бригадиру Малинин документик выписал, и надо только отмечаться в местном обществе охотников.
— А с нами тоже случай был, но под замок, правда, не угодили… Дождь льет, некуда деваться. Тут мы и забрались в баню, что стояла над речкой, и давай сушиться Ночь, темно. Огонек наш горит, а мы сидим греемся да разговариваем. Вдруг батька заметил, будто в окошко кто-то заглянул. Он взял да и вышел из бани. А там хозяин бани в исподнем стоит и ружье держит наизготове. И чуть было не стрельнул в батьку… После, когда разобрался, кто мы и как очутились в его бане, весь день спокою не давал — все прощения у батьки просил…
— Надо остерегаться, не лезть на рожон… В этой глуши всякое может быть… Значит, бобры здесь есть?
— Есть, конечно.
— Выходит, бобры есть, а ловить их некогда — завтра Малинин с Герасимом Андреевичем в Москву едут.
— Ты повезешь?
— Нет.
— Почему?
— Погорел я, браток… Застукал меня вчера автоинспектор — документы забрал.
— А как же быть?
— А так… Буду лозу подвозить на базу, воду… Покуда не вернется Малинин — никаких документов!
— Так пусть бы он попросил автоинспектора…
— Просил, так тот и слушать не хочет — упирается! Говорит, что рано еще возвращать, пусть, дескать, проспится хорошенько… Вот олух, а?
— Кто олух? — смеюсь я.
— Я сам олух… Кто же еще!
— Да-а, ситуация… Значит, и мне придется на базу ехать?
— Ты как раз останешься тут, у бабки. Ежели бобры есть, так надо же их ловить. Подождешь день-два, а там и батька вернется.
— Невесело…
— Не один же будешь… Маржу Малинин привез!
— Что?
— Сучка тут есть у нас… Малинину из Москвы привезли по его заказу, по знакомству, словом… Утятница отменная. Медали даже имеет. Так что и на бобров должна пойти… А морда — глаз не отвести! Ступай погляди на нее — в кузове лежит.
— Ну и Малинин — не похвалился даже! А что за медали?
— Одна золотая, конечно… И одна бронзовая. Породистая, одним словом, собака.
Петька трусцой побежал к машине, обогнал меня.
— Злая она? — тихо спрашиваю у Петьки.
— Нет, совсем не злая. Ручная, меня уже слушает… Маржа!
Из кузова высунулась и ткнулась чуть ли не в лицо Петьке лопоухая, пучеглазая, с куцым хвостом волкодавина. Страшилище! Такую собаку, признаться, я никогда еще не видал. Ничего себе собачища — за одну морду можно медаль дать.
Петька щелкнул цепочкой. Маржа даже не сошла с места, не выскочила из машины, нет! Аристократка: ждала, чтоб откинули борт. И мы вынуждены были это сделать. Маржа осторожненько выбралась из кузова, облизнулась и побежала к воде. Немножко полакала, помочила отвислое брюхо — недавно только как ощенилась — и вернулась к нам. Вся она прямо горит — рыжая! И только на груди и на лбу белые пятна. К тому же еще она и куцехвостая, эта Маржа! Вот уж привидение!.. Знаю, куцехвостыми не щенятся, хвосты собакам обрубают, — недаром говорится, что мода требует жертв. Будь Маржа с хвостом, так еще подумали бы, давать ли ей медали.
Доверчивая Маржа, что и говорить. Ластится ко мне так же, как и к Петьке. Что ж, посмотрим, как на бобров «пойдет» эта рыжая медалистка. Конечно, соображала бы она так, как Джульбарс, и нам бы никакой другой собаки не нужно.
Я несколько раз подводил Маржу к ловушкам с бобрами. Она осторожно нюхала зверей, и взгляд ее был очень серьезный — просто-таки обнадеживающий взгляд!
Как только стало темнеть, вернулись рыбаки. Мы с Петькой только что управились с бобрами: пересадили их из ловушек в одну клетку — трех вместе, так как все они из одной семьи.
— Ну, и как Маржа? — Малинин прищурил глаз, смеется. — Что скажешь? — Подошел, отдал мне щуку. — Думаю, что она и Мирту Никитову перещеголяет! — Достает из саквояжика кусочек сахару. — Маржа, служи! — приподнял сахар вверх.
Маржа стала на задние лапы — обрубок ее хвоста лихорадочно задергался. Маржа достала сахар, опустилась наземь, легла и начала не спеша лакомиться…
Вскоре были в деревне.
Петька не стал задерживаться: как только сняли с машины запасные клетки, поехал на базу. Малинин остался с нами, чтобы пойти завтра на реку и испытать Маржу, оценить ее охотничьи достоинства.