Бабка дождалась невестку. Оказывается, Маня приехала на нашей полуторатонке. Шла она от шоссе с малышом на руках. И вдруг машина ее догоняет, останавливается…
Рада бабка Авгинья. А тут еще Малинин радости прибавил:
— Приедем из Москвы, а там и сенцо ваше перевезем. И не надо упрашивать бригадира.
— Да я уж вам, детки мои родимые, и заплачу… Я вас ой как отблагодарю, ежели это все правда.
— Не верите разве? Вот жалко, что поехал мой шофер — сегодня бы ваше сенцо перевезли…
Маня успокаивает свекровь:
— Мама, они же правду говорят — привезут сено. Люди эти добрые, не чета вашему бригадиру.
Старуха смеется, щурит глаза.
— Так я и сама вижу, что они, люди эти, добрые, хорошие… А может, им времени нету, может, они своей работой перегружены вон как!
— Все сделаем… — говорит Малинин и смотрит на Маню, словно сговор какой начинают они против бабки Авгиньи. — Вы лучше скажите, что вам из Москвы привезти?
— Из Москвы? — переспрашивает старуха. — А что ж вы, мил человек, привезете? Оно все, что мне надо, и в нашем сельмаге есть. Вот, может, Манька, невестушка моя, чего хочет, так вы и купите там, в Москве, а я деньги дам… Заказывай, Манька, что купить!
Старуха направилась к сундуку. Маня заговорила, и она остановилась, чтоб послушать невестку.
— Нет, мама, нет… У меня тоже все есть, да и Витька обидится… Вы же знаете, какой он — любит, чтоб все покупалось только при нем, вместе чтоб…
— А и неправду ты говоришь… Какое дело ему до бабьих покупок? — Старуха вопросительно смотрит на невестку. — Так ты, это, Манька, правду говоришь или смеешься?
— Правда это все, мама.
— Вот я ему, ежели приедет, задам! Я ему покажу, научу его… — Она попыталась улыбнуться, но улыбки не получилось.
Маня старается возле печи, на загнетке. Куски щуки сует в муку, обваливает их мукой со всех сторон и укладывает на горячую сковороду. Авгинья пошла укладывать спать своего внучонка Вовку. Малинин с отцом сидят в углу за столом, что-то все планируют, — конечно, надеются на Маржу, что она не подведет и что все пойдет, как и должно быть. Главное, теперь будет кому выгонять бобров на воду из нор.
Я понес Марже ужин. Но она не стала есть утреннюю молочную затирку. Только понюхала и недоуменно взглянула на меня, как будто хотела сказать: «Что это ты мне подсунул? Сам ешь, миленький, такое кушанье!» Что и говорить — аристократка!
…Спать улеглись на полу, устланном соломой. Легли впокат, как говорила бабка Авгинья. Каждому воля — хоть качайся на полу, просторно!
Что-то бесконечно долго скреблось за шпалерами, настойчиво скрипел где-то под полом шашель, не стихал за печкой сверчок. Я слушал таинственные шорохи, свистелочки и дудки и удивлялся: сколько здесь, в этой бабкиной хате, давнего, давным-давно минувшего! Еще ведь дед бабкин строил ее, эту хату. А стоит вот, и надо же — напомнила мне орган своими чудесами. Недаром же бабка Авгинья признавалась, уверяла даже, что никак не может заснуть в чужом месте, у чужих людей — никак! Оказывается, все эти скребуны-музыканты, сверчки да шашели и в самом деле убаюкивают, ублажают старуху, веселят ее короткий сон, тешат душу. Она сжилась со всеми этими звуками, не может без них… Иначе, с чего бы это ей не спать в чужой хате да еще на перине под пуховым одеялом?..
Малинин расспрашивает Маню, где она и что делает. Маня неторопливо рассказывает ему про себя и про свою работу. Хвалится мужем. Хвалится, однако, пока не засыпает старуха. Потом и Маня и Малинин перешли на шепот. И я слышал, как Маня жаловалась:
— Бьет… Ни за что ни про что бьет. Знала бы, так и не связывалась бы с ним. Я, правда, не любила его — с горя все сталось… Да уж вам можно признаться, вы же никому не расскажете?
— Нет, конечно.
— И сама вот не знаю, как быть… Может, бросить его?
— А чего вы не поделили?
— Ой, какой уж там дележ…
— Сынок у вас хороший, Маня. Славный бутуз! Попробуй как-нибудь смириться — сыну ведь отец нужен. Не возражай уж очень, когда что… Да и как я могу советовать, ежели толком ничего не знаю.
— Любила я другого. И Витька знает об этом. Правда, его уже в живых нет — разбился… Машина упала с моста И Вовиком сына назвала в честь Володи… Вот я и думаю: как быть, когда человек нелюб? Что вы посоветуете? Вы ж ученый, лучше жизнь знаете…
Малинин вздыхает. И если первоначально он разговаривал с Маней просто так, от нечего делать, то теперь уже стал жалеть молодуху.
— А кто может сказать, как тут быть? Если не любила и не любишь, так что уж поделаешь… Конечно, сразу бы следовало все это сказать ему. А теперь далеко зашли — сын же у вас есть!