— Не рычу, а захлебнуться пытаюсь, — печально ответил Серафим, ненадолго выныривая из ведра. — По-моему, это самый безболезненный для меня вариант.
— Развели трагедию… Ну, походите зеленый. Подумаешь. Я вот вообще на полу из-за ваших фокусов спал — и ничего, — заметил Костик. — Нет, теперь вы точно рычите.
Из ведра послышалось еще одно протяжное металлическое завывание.
— Пойду к Аграфене Филипповне, раз вы такой, — решил Костик.
Серафим снова выглянул из ведра, капая зеленочной водой, и проследил взглядом за Костиком, который вприпрыжку пересек двор и радостно перемахнул через забор. Мучительно захотелось еще немного повыть в ведро. Наконец нашелся портал, Серафим должен бы сообщить об этом и даже, может быть, принять участие в больших поисках, раз уж по ту сторону портала залежи артефактов, а вместо этого он сидит и пытается отмыть голову от зеленки. Нет, это просто невыносимо.
Признаваться себе в том, что пытаться влезть в портал без сопровождения вершителей было изначально неправильно, Серафим не стал. Может, Костик всё выдумал. Он же должен был проверить…
Невероятной силы гул прервал его мысли. Как будто в голове колокол ударил. Серафим подскочил, перевернув ведро, и увидел перед собой Костика, который доброжелательно улыбался, держа в руках палку. Серафим издал непонятный булькающий звук.
— Я подумал, вы утонули, — пояснил Костик, убирая палку и извлекая из кармана сверток. — Вы, конечно, безобразно себя ведете и не должны бы так легко отделаться, но вот это вам поможет. Так Аграфена Филипповна сказала.
Серафим какое-то время просто сверлил взглядом непонятный предмет в куске мешковины, потом спросил:
— И что там? Яд для меня или смирительная рубашка для тебя?
— Зубной порошок. Он отмывает зеленку. Можно еще кефиром, но он же воняет…
Серафим фыркнул, забрал у Костика сверток и отвернулся.
— Да ладно вам, не дуйтесь, — сказал Костик. — Это же случайность… С кем угодно могло произойти. Кроме того, вам этот цвет идет, можно и не смывать.
Серафим трагически развернулся к Костику, несколько раз выразительно мигнул, как печальная сова, и снова отвернулся.
Костик сосредоточенно нахмурился, потом просиял и спросил:
— Вам полегчает, если я тоже обольюсь зеленкой?
— Нет, — мрачно ответил Серафим. — Мне полегчает, если я перестану быть зеленым.
— Ну, тогда действуйте, — подбодрил его Костик. — Порошок смешайте с водой и подержите на волосах минут двадцать, будете как новенький. Аграфена Филипповна гарантирует.
— Уйди, — отмахнулся Серафим, разворачивая мешковину и раскрывая потертую баночку с белым порошком. — Наверное, какой-нибудь порошок для облысения мне подсунул…
— Вот не знал, что вы так зациклены на внешности, — с упреком сказал Костик. — Если бы я считал, что вам пойдет лысина, я бы вас ночью спокойно побрил. Вы же дрыхнете без задних ног, что с вами хочешь, то и делай… Можно у вас на лбу акробатическую пирамиду из жаб строить, вы не проснетесь. Я не пробовал, просто говорю, — поспешно добавил он.
— Уйди, чудовище.
— Уже ушел.
Серафим яростно посыпал мокрые волосы порошком, который тут же превратился в пасту, и прислонился к груше, закрыв глаза. Хорошо хоть, что сообразил часы из кармана вынуть, как знал, что вода в ведре не удержится… Плохо, что часы остались на тумбочке, идти за ними лень. Придется считать до тысячи двухсот, чтобы хоть приблизительно заметить время.
Серафим принялся было считать, но сбился, задумался о другом. Если портал и был в шкафу, то сейчас его уже нет. Переместился. Они всегда перемещаются, когда их находят. Но ведь специально созданный портал должен быть привязан к дому, так? В этом вся его ценность. Странно, что он уже сейчас открылся, разве все условия выполнены? Разве…
— Аграфена Филипповна — просто сокровище, а не хозяйка, — объявил Костик. — У нее всё-всё есть, что ни попроси.
— И ты, надеюсь, попросил что-нибудь полезное? Например, по шее? — спросил Серафим, не открывая глаз.
— Не угадали, — невозмутимо ответил Костик. — Погодите, не подглядывайте. Я за Пафнутием сбегаю, пусть изобразит барабанную дробь.
Серафим тут же раскрыл глаза. Этого ему показалось мало, и он вытаращился.
— В вашем возрасте опасно так широко раскрывать рот, — заботливо сказал Костик. — Вставная челюсть может вылететь.
— Это что такое? — спросил наконец Серафим.
— Жест доброй воли, солидарность и дань моде. Может быть, еще немножко раскаяния и щепотка извинений, но это вряд ли, я слишком бессовестный, — радостно ответил изумрудно-зеленый Костик. — Здорово, что у хозяйки нашлась зеленка, правда?
========== Мечты, желания, уловки ==========
— Сим, у меня проблема, — расстроенно сообщил Костик.
Серафим нехотя оторвался от энциклопедии и спросил:
— С запоминанием имен? Ничего страшного, к счастью, я помню. Меня зовут Серафим.
— Да ну тебя…
— Вас.
— Вас.
Костик состроил еще более несчастное лицо и застыл, ожидая участливых вопросов. Серафим вздохнул, отложил энциклопедию. Всё равно моросящего дождя не хватало для проявления текста.
— Что на этот раз?
— Савелий потерялся. Из-за вас, между прочим. Это вы его во времянку не пускаете, — сказал Костик, бросая на учителя сердитый взгляд. — Раз слизень, то пусть будет бездомный, одинокий и голодный, да?
Серафим закатил глаза.
— Это — твоя проблема? — недоверчиво спросил он. — Слизень где-то ползает, потому что слизни так делают. Они живут на улице и едят… Не знаю, что они там едят. Траву, наверное.
— А еще друг друга, — мрачно добавил Костик. — А вдруг Савелия кто-то съел?
— Чего ты от меня-то хочешь? — спросил Серафим.
— Найдите его. Вы же искатель…
— Искатели слизней не ищут, — оскорбился Серафим.
— Конечно, это же ниже их достоинства, — кивнул Костик. — Они же только всяких чесоточных жаб и конфетных карликов могут искать…
Серафим тихонько застонал.
— Не приставай ко мне, ладно? — без особой надежды попросил он. — Вот-вот дождь усилится, мне надо быть на чердаке. Поищи своего Силантия сам.
— Савелия, — строго поправил его Костик. — И вдвоем мы его найдем быстрее.
— Не найдем, потому что я остаюсь на чердаке.
— Вечно вам чердак важнее меня, — возмутился Костик, вертя в руках юлу.
— Ну, вообще-то важнее, я этого никогда и не скрывал, — пожал плечами Серафим. — Более того, чердак — единственная причина, по которой я тебя терплю. Но вот как раз сегодня, оболтус ты, я пытаюсь выяснить кое-что насчет твоих часов и твоего невидимого Феогноста, так что убери свои загребущие ручонки от юлы желаний и брысь на улицу, мне еще работать.
— Между прочим, это моя юла, — ответил Костик, садясь на пол и запуская юлу. — И было бы здорово, если бы у вас с губ каждый раз падала жаба, когда вы меня обзываете. Так в какой-то сказке было.
Глаза Серафима медленно расширились от осознания одного пренеприятнейшего факта.
— Ты зачем юлу запустил, дубина? — прошептал он, роняя на колени крупную жабу.
— Ничего себе! — изумился Костик. — Это как и почему?
— Это потому, з-зайка, — тщательно подбирая слова, сказал Серафим, — что не надо загадывать желания и запускать юлу одновременно.
— Ого! — Костик снова запустил замершую было юлу и затараторил: — Хочу ужа, хочу, чтобы пошел дождь из конфет, хочу покататься на драконе, хочу никогда не спать и не уставать, хочу уметь поджигать взглядом, хочу, чтобы Симеон Андреевич…
— Не сработает, — прервал его Серафим. — Одно желание в сутки.