— Молодец, — сказал Серафим, и Костик удивленно обернулся.
— Вы там «Лести» нализались? — спросил он.
— Вот же душемотатель, — рассердился Серафим.
— Не нализались, — бодро заключил Костик.
— Что ты там пишешь опять?
Серафим заглянул в блокнот, и Костик потупился.
— Вы же помните, что я одно время учился на исследователя? — начал он.
— Что-то мне это вступление уже не нравится.
— В общем, эти карандаши вполне безобидные, — поспешно сообщил Костик. — Я это опытным путем установил.
— Так, — каким-то севшим голосом сказал Серафим. — И что они делают?
— Ну, начнем с того, чего они не делают. Они не выполняют желаний, — сказал Костик, листая блокнот.
— «Хочу, чтобы Сим оброс маргаритками», — прочитал Серафим и поморщился. — Зачем маргаритками?
— Для красоты, — пожал плечами Костик. — Но вы ведь не обросли? Не надо рычать, это еще цветочки… Ой, извините.
— Что еще ты пробовал? — спросил Серафим, стараясь сохранять спокойствие.
— Ну, всякое… Рисовал дракона, но он не ожил, — огорченно сообщил Костик. — И двери на стене настоящими не стали.
— Но что-то эти карандаши умеют?
— Вроде бы. Подайте валенки.
Серафим взял было валенки и тут же отшвырнул их.
— Горячо? — спросил Костик.
— Горячо, — прошипел Серафим.
— Я написал на бумажке первое, что пришло в голову…
— Что именно?
— «Ошпаривающие валенки». И подумал при этом, что неплохой бы был артефакт: валенки, которые мгновенно нагреваются при контакте с кожей и заживо варят того, кто их надел. Только я кое-что не учел.
— Неужели? — вежливо приподнял бровь Серафим.
— Угу, — грустно вздохнул Костик. — Их надеть невозможно, потому что они начинают жечься уже при попытке взять их в руки. Надо в варежках попробовать.
— И на босу ногу. Валенки.
— Я же говорю, не учел, — совсем погрустнел Костик. — Но ведь доказал, что карандаши превращают вещи в артефакты… Надо будет записать это в энциклопедию.
— Ну-ну, — сердито выплюнул Серафим.
— Завидуете? Ничего, вы же искатель, а не исследователь… Вы очень хорошо ищете, — утешил его Костик. — Кстати, я исправил Филимона, можно его выпускать. Видите?
Костик сунул Серафиму под нос страницу блокнота, на которой красовалась надпись: «Поглощающий торс никого не поглощает, он добрый».
— Ну-ну, — снова сказал Серафим.
Костик кинулся к шкафу, распахнул дверцы и нырнул внутрь, приговаривая:
— Сейчас, Феоктист, сейчас… Выпустим тебя, беднягу, а то совсем зачах тут…
Серафим задумчиво взял из короба леденец «Умиротворение» и развернул бумажку, ругая себя за халатность: ни сундук, ни шкаф не запечатал заклинаниями, сам виноват.
— Сим! — крикнул из шкафа Костик. — Надо дописать в энциклопедию один важный пункт про эти карандаши. Кстати, я решил назвать их вероломными карандашами. Я же имею право дать им имя, правда? Так вот, надо будет дописать, что они только хлам превращают, а на действующие артефакты никак не влияют… Я это только что на себе проверил. Можно меня как-то добыть из Феоктистова чрева, пожалуйста?
========== Новые открытия, новые возможности ==========
Освободившись из удушливых объятий Феогноста, Костик тут же беспечно отмахнулся от Серафима, который пытался осмотреть его на предмет повреждений, и кинулся к трюмо, бормоча себе под нос:
— Ничего, раз так, мы тебе новый артефакт сочиним, усмиряющий.
— Оставь Феогноста в покое! — возмутился Серафим. — И карандаши больше не трогай.
— Это мои карандаши, я их исследовал, — еще больше возмутился Костик. — Скажите, эта дырявая штора у нас артефакт или нет?
— Нет, — раздраженно ответил Серафим.
— Отлично.
Костик принялся писать, прикусив язык от усердия: «Тога дружелюбности».
— Серьезно? — фыркнул Серафим, заглянув ему через плечо.
— Я хотя бы пытаюсь, — весело ответил Костик. — В этот раз должно получиться, я считаю. Наденьте на него штору.
— С каких это пор ты мне приказываешь? — ощетинился Серафим.
— Ладно, ладно, господин ворчун, я сам, — вздохнул Костик и направился к шкафу.
Серафим издал полный отчаянного возмущения стон и кинулся к портьере.
— Сами не знаете, чего хотите, — заключил Костик.
На это Серафим не ответил. Он выдернул из шкафа Феогноста, надел на него портьеру, постаравшись завязать ее на манер тоги, и мрачно зашагал к своему любимому сундуку, бросив через плечо:
— Если он снова будет тебя жрать, терпи молча.
— Слушаюсь, ваше величество, — хихикнул Костик, подходя поближе.
Ноздри Феогноста затрепетали, глаза сверкнули. Он повернулся к Костику и дружелюбно осклабился.
— Ну, выглядишь ты вполне миролюбиво, — сказал Костик и протянул Феогносту ладонь.
Тот заулыбался еще шире, и Костик осторожно погладил его по костяной половине макушки.
— У него очень благородная форма черепа, правда? — продолжал Костик, обращаясь уже к Серафиму.
— Вы меня с ума сведете, — простонал в ответ Серафим.
— Теперь, раз Феогност добрый, он может жить с нами, — объявил Костик. — Феогност, тебе ведь будет удобно на раскладушке?
— Ему будет удобно на чердаке, — отрезал Серафим.
— Вот вы злой…
— А ты опять внезапно вспомнил его имя.
— Потому что мы теперь официально друзья, — пояснил Костик.
— Ну-ну, — с сомнением отозвался Серафим.
— Хватит кукситься, сочините лучше артефакт, — предложил Костик и бросил ему карандаш.
Серафим для приличия посопротивлялся, но потом всё же огляделся, выбрал предмет и написал в блокноте: «Короб самоцветов». Подошел к коробу, открыл его и с досадой обнаружил внутри только леденцы.
— Опять ты артефакт только на себя настроил? — негодующе спросил он у Костика.
Костик недоуменно нахмурился, забрал у него карандаш, написал чуть ниже: «Короб очень-очень ядовитых змей». Заглянул в короб, пожал плечами:
— Может, срок действия закончился? Или надо подождать, пока магия накопится?
— Да ерунда какая-то, — сердито ответил Серафим.
Костик вынул из коробки следующий карандаш, написал в том же блокноте: «Короб с отвратительно вонючими сопливыми демонами».
— Посмотрите, что там, — попросил он Серафима.
— Леденцы, — мрачно ответил Серафим.
— Может, это из-за короба?
Костик огляделся, спросил:
— Как насчет вон того клубка?
— Хлам.
— А будет путеводный клубок.
Костик торжественно вписал это в блокнот и подбежал к пыльному клубку, валявшемуся возле манекенов.
— Клубок, отведи меня к Пафнутию, — велел он, и клубок тут же покатился к люку.
Костик кинулся следом.
Оставшись один, Серафим подошел к Феогносту и придирчиво осмотрел его. Кажется, тога действительно работала. Поддавшись внезапному вдохновению, Серафим отыскал брошку-кокетку и прицепил ее к тоге, а потом поднес Феогноста к зеркалу.
— Работает! — радостно завопил Костик, выныривая из люка с клубком и Пафнутием в руках.
— Работает! — подтвердил Пафнутий.
— А что это вы делаете? — спросил Костик, и Серафим отчаянно покраснел.
— Раз клубок получился, значит, дело было именно в коробе, — сказал он, отходя от Феогноста и старательно игнорируя вопрос.
— А я всегда подозревал, что вы не насквозь черствый, — удовлетворенно заметил Костик, глядя на брошку.
— Отсохни, малявка. Что такого в валенках, клубке и портьере, что отличает их от короба? — продолжал думать вслух Серафим. — Они все текстильные?
— Они все с чердака, — возразил Костик.
Серафим с досадой хлопнул себя по лбу. Разумеется! Не могло быть артефакта, который превратит в артефакт что угодно. Это нарушило бы баланс. Всегда есть ограничения: долгое восстановление, определенный срок действия, дополнительные условия… А карандаши, выходит, превращают в артефакт только предметы, уже бывшие на чердаке, когда он стал правильным, но не получившие никакой магии.