— Ну, что там? — нетерпеливо спросил Костик.
— Сам смотри.
Костик отошел от столба и принялся внимательно разглядывать две зарубки, расположенные миллиметрах в пяти друг от друга.
— Сегодняшняя — та, что выше? — на всякий случай уточнил он.
— Нет, это прошлая. Ты вниз растешь, — с мрачным видом сообщил Серафим, но тут же устыдился, увидев выражение лица Костика, и признался: — Шучу. Разумеется, сегодняшняя — верхняя.
— То есть я расту?
— Ну, вообще-то пока рано говорить, учитывая то, как ты тянулся вверх при измерении. Ближе к зиме будет ясно.
— Если доживем, — добавил Костик.
— Необоснованный оптимизм. Кстати, очень может быть, что ты только внешне будешь расти, а внутри так и останешься двенадцатилетним балбесом. Ты не задумывался о таком варианте?
— Ну и что, если так? — пожал плечами Костик. — Я всё равно уже достаточно умный, в меру рассудительный, благоразумный и самостоятельный, а перерастать в зануду вроде вас не очень-то и хотелось.
Серафим молча закатил глаза.
— Кстати, вы говорили, ваше величество, что у вас для меня сюрприз, — напомнил Костик.
— Когда это я такое говорил? — нахмурился Серафим.
— Сегодня утром, как раз перед тем, как я сломал башню злонамеренности.
— И ты считаешь, мой юный вредитель, что заслуживаешь сюрпризов после всей этой разрушительной деятельности?
— Вообще-то да. Это же был опасный артефакт, вы сами говорили… А теперь он никому вреда не принесет, — ответил Костик, скромно покосившись на гипсовые обломки, сметенные в угол возле шкафа. — Так что вы мне должны еще и награду, но я готов начать с сюрприза. Дам вам время подготовиться и отпраздновать мой подвиг с размахом.
Костик протянул руку в ожидании сюрприза, потом спохватился:
— Мне зажмуриться?
— Чудовище ты несносное, — проворчал Серафим. — На, забирай.
Он нарочито грубо сунул Костику банку, замотанную в платок.
— Здорово, еще и упаковали! — восторженно завопил Костик.
— Не разбей, — проворчал Серафим, с кислой миной наблюдая, как Костик поспешно выпутывает банку из платка.
— Ух ты! — восхищенно выдохнул Костик. — То есть, разумеется, ух вы, ваше величество.
Банка в его руках мягко светилась.
— Там светлячки, — пояснил Серафим.
— Настоящие?
— Истинные.
Костик присмотрелся и увидел, что сияющие кругляшки в банке подозрительно напоминают короткие гвозди с большими шляпками.
— То есть они не живые? — немного разочарованно спросил он.
— Настолько же живые, как Пафнутий с Феогностом, — ответил Серафим.
— Значит, живые, — объявил Костик, постукивая пальцем по стеклу и наблюдая, как туда мгновенно сползаются все светлячки. — Я думал, вы решили не тратить на меня артефакты.
— Вообще-то это я на себя трачу, — признался Серафим. — Надоело спать при свете.
— Просто не хотите признаться, что я вам дорог, — отмахнулся Костик. — Но это ничего, я и так знаю. Один поступок вместо тысячи слов и всё такое прочее.
— Это всего лишь ночник, — сердито ответил Серафим. — Будешь молоть чушь — отберу.
— Не отберете, — уверенно заявил Костик, но всё же влез поскорее на шкаф, крепко прижимая к себе банку.
Серафим фыркнул и подошел к горе сундуков, которая за последние недели успела уменьшиться раза в полтора, посмотрел на аккуратные ряды разобранных и рассортированных.
— Скоро можно будет съездить к хранителям, — сказал он. — Отвезем им разобранные артефакты, чтобы на чердаке стало просторнее.
— И Феогноста тоже? — насторожился Костик.
— Нет, Феогност испорчен.
Костик скатился со шкафа, подбежал к торсу и зажал ему уши.
— Сердца у вас нет, — громким шепотом сказал он, поворачиваясь к Серафиму. — Совсем не думаете, что можете ранить чьи-то чувства…
Серафим снова безмолвно закатил глаза.
— Кстати, к каким именно хранителям мы поедем? — спросил Костик.
— Какая разница?
— Большая. Если к Мисаилу Авессаломовичу, то я лучше дома останусь. Кстати, почему у всех, кто занимается магией, такие зубодробительные имена?
— Не знаю, у меня нормальное, — пожал плечами Серафим. — Я так понимаю, Мисаил Авессаломович принадлежит к числу твоих бывших учителей?
— Возможно.
— А Аполлон Селиверстович?
— Это такой кривой и лысый, с ожогом на щеке?
— Нет.
— Тогда ладно, пусть будет Аполлон, — согласился Костик, жонглируя парой крупных обломков башни злонамеренности.
— Позволь спросить, этот, который кривой, лысый и с ожогом… — начал Серафим. — Он сразу такой был?
— Нет, сразу он был желчный и придирчивый. Просил звать себя исключительно господином учителем, так что его имени я так и не запомнил. — Костик задрал голову, пытаясь понять, куда подевался один из обломков, подброшенных слишком высоко.
— И зачем я только спрашиваю, — пробормотал Серафим.
— Не знаю, — пожал плечами Костик и влез на комод, козырьком приложив ко лбу ладонь, чтобы лучше видеть. — Скажите, эти обломки ведь безвредные?
— Безвредные. В отличие от тебя.
— Уф-ф, а то я уж испугался… Значит, не страшно, что один такой кусочек угодил в паутину безбрачия, правда?
— Хватит портить артефакты! — завопил Серафим.
— Вот так и кривой и лысый говорил, — кивнул Костик. — Прямо слово в слово. Вы точно с ним не знакомы?
Серафим издал какой-то звук, подозрительно похожий на рычание.
— Кстати, — сказал Костик, слезая с комода, — я придумал, как вернуть вам хорошее настроение.
— По-твоему, оно у меня потерялось? — недовольно спросил Серафим.
— Ну, я же вижу, как вы от зеркал шарахаетесь… Так что вот.
Костик отстегнул от Феогностовой тоги брошь-кокетку, извиняющимся тоном прошептал, склонившись почти к самому уху торса:
— Ему нужнее…
Потом повернулся к Серафиму:
— Наденьте, когда к хранителям пойдем, а то так и будете страдать из-за своих проплешин.
— Вот спасибо, — сказал Серафим, отодвигая от себя брошь. — Я-то думал, они уже не так заметны.
— Ну, если этот ваш Аполлинарий такой же старенький и подслеповатый, как вы сами, то конечно, — поспешно согласился Костик, возвращая брошь Феогносту.
— Даже не знаю, как я тебя еще не прикончил, — угрюмо сказал Серафим и принялся собирать с пола обломки башни.
— А я знаю, — ответил Костик.
Не удостоив Серафима дальнейшими объяснениями, он влез на шкаф, подхватил банку и перебрался вместе с ней в свой самодельный гамак, где и улегся, гладя светлячков через стекло и что-то тихо мурлыча про себя.
========== Часы и кастрюли ==========
— А что с ними будет, когда я умру? — спросил Костик, наблюдая, как Серафим заводит часы.
— Полагаю, так и будут валяться, пока какой-нибудь дурак их не починит, — ответил Серафим и поднес часы к уху.
— Они что, сломаются, если я умру? — не унимался Костик.
— Нет, наоборот. Если они сломаются, тебе крышка.
Серафим протер часы полой рубашки и снова убрал их в карман.
— А вы говорили, возможна насильственная смерть, — напомнил Костик.
— Ну?
Костик влез на комод и уже оттуда спросил:
— Что тогда будет с часами?
— Если не сломаны, просто остановятся, когда завод кончится. Не наступи на кастрюльку.
Костик перелез с комода на шкаф, едва не смахнув кастрюльку с сюрпризом на пол, свесился вниз и спросил, ковыряя трещину в крышке ближайшего сундука:
— А если вы их снова заведете?
— Тогда рабом часов стану уже я, — нетерпеливо ответил Серафим. — Что это ты выпытываешь?
— А вы бы этого хотели? — спросил Костик, с грохотом роняя со шкафа мешочек разноцветных камней.
— Чего? — спросил Серафим, морщась от внезапного шума.
— Ну, вот этого всего… — Костик неопределенно махнул рукой, потом спрыгнул и принялся собирать рассыпавшиеся из мешочка камни, продолжая: — Вечная жизнь, вечная молодость… Хотя с молодостью вы уже опоздали, конечно.
— Во-первых, пока что наши наблюдения говорят о том, что возрастные изменения всё равно будут. Во-вторых, нет, я бы этого не хотел. Не мельтеши, в глазах от тебя рябит.