Симеон Андреевич предпринял попытку полностью выдавить глаза из орбит при помощи всех доступных лицевых мускулов, и теперь уже Серафим перевел:
— Говорит, что ты — зайка.
Костик сердито фыркнул, сунул шар в карман и исчез в люке. Серафим покачал головой, поплотнее закутался в куртку и продолжил разбирать метательные тарелки. Задиристое настроение Костика ему не нравилось, но это всё же лучше, чем приступы активности, заканчивающиеся поломанными артефактами и выпущенными на волю чудищами.
Серафим попытался сосредоточиться на работе, но мысли о Костике не давали покоя. Мало ли что может придумать маленький мстительный вредитель, оставшись без присмотра… Поборовшись немного с самим собой, Серафим сдался и слез с чердака.
Во времянку он вошел очень осторожно, стараясь быть готовым к чему угодно. Например, к ведру с помоями, закрепленному над дверью. Или к гигантскому зловонному демону, призванному при помощи заклинания. Или хоть к очередному нашествию жаб.
Но ничего такого не было. Вообще ничего подозрительного — кроме Костика, нагло нацепившего на себя свитер и шапку, принадлежавшие Серафиму.
— Это какой-нибудь смирительный свитер, да? — спросил Костик, пока Серафим молча его разглядывал. — Рукава специально такие длинные, чтобы за спиной связывать, я догадался.
— Нормальные рукава, по длине совпадают с длиной рук, — обиделся Серафим.
— Значит, у кого-то слишком длинные руки, — заявил Костик, размахивая свисающими рукавами.
— Или у кого-то другого — слишком короткие, — предположил Серафим. — Тебе обязательно было напяливать мою одежду?
— Холодно, — коротко пояснил Костик и подсел поближе к печке.
— Ну и оделся бы…
— Я и оделся, — возразил Костик.
— В свою одежду! — возмущенно сказал Серафим.
— Свою я тоже всю надел, — успокоил его Костик, задирая свитер и показывая несколько слоев тонких летних рубашек. — Как думаете, ему там тепло?
— Кому?
Костик кивнул на варежку, из которой выглядывала верхушка шара.
— О, чудесно, ты еще и варежки мои разбазариваешь, — проворчал Серафим. — А во второй, полагаю, Пафнутий?
— Нет, он не поместился бы. Он под пледом вместе с жабами, — успокоил Серафима Костик. — Во второй варежке Кшиштоф и Матильда.
Серафим возмутился, тут же устыдился и спросил:
— А где твоя теплая одежда?
Костик неопределенно пожал плечами.
— Ладно, бес с тобой, забирай себе свитер, всё равно он старый, — проворчал Серафим, ставя на печь чайник. — Надо будет попросить Аграфену Филипповну связать тебе что-нибудь приличное…
— Или вы бы сами мне что-нибудь связали в знак симпатии и вечной дружбы, — мечтательно сказал Костик.
Серафим задумчиво посмотрел на него, переспросил:
— Связать тебе что-нибудь?
— Ну, в пределах ваших умений… На шикарные разноцветные узоры я не рассчитываю, не беспокойтесь, можно просто в скромную полоску, — успокоил его Костик.
— Связать. Как умею, — повторил Серафим.
— Ага, — жизнерадостно согласился Костик.
— Как скажешь.
Серафим решительно шагнул к нему и связал концы слишком длинных рукавов большим узлом.
========== Множество синонимов ==========
— А вы когда-нибудь вообще нормальной жизнью живете? — спросил Костик, старательно натягивая на Феогноста темно-синий берет.
— Это как? — спросил Серафим.
— Ну, на свежем воздухе, например. На солнце. На природе, а не в четырех стенках, как вампир в склепе, — пояснил Костик и приладил Феогносту красный шейный платок.
— Нет, — отрезал Серафим. — Верни мой берет.
— Ни за что на свете, вы в нем ужасно выглядите, — горячо запротестовал Костик. — Вот Феогносту идет, у него лицо художника…
Феогност благодарно скосил на него лишенный век глаз и криво ухмыльнулся.
— Скоро мне вообще нечего будет носить, — обиженно запыхтел Серафим. — Свитер мой ты увел, шапку слямзил, варежки стащил, шарф умыкнул, теперь вот берет приватизировал…
— У вас на каждый предмет одежды припасен отдельный синоним? — полюбопытствовал Костик, выглядывая из-под съезжающей на глаза полосатой красно-белой шапки с помпоном. — Если хотите знать, шапка вам тоже не очень-то идет. Ну, то есть идет, но не так, как мне. — Он гордо выпрямился и посмотрелся в зеркало.
— Подлецу всё к лицу, — скептически заметил Серафим. — И что ты так вцепился в мои вещи? Хозяйка ведь уже связала тебе свитер по размеру, а ты так и ходишь в обносках.
— Много вы понимаете, — отмахнулся Костик. — А зимой мы тоже будем тут сидеть в холоде?
— Вообще-то до зимы можно было бы успеть всё закончить… Ну, обычно я успевал, — ответил Серафим.
— Это было до того, как вы научились не спешить и наслаждаться жизнью, — понимающе кивнул Костик. — Ну, надеюсь, у вас есть какой-нибудь тулуп и шапка-ушанка, которые я смогу стибрить, прикарманить, уворовать, спионерить, свистнуть, позаимствовать и так далее.
Серафим уже набрал в легкие воздух, чтобы ответить, но Костик его опередил:
— А я вам за это валенки отдам. То есть уже отдал. Вы, наверное, не знали, но ими можно не только кидаться, их еще и на ноги надевают.
— Но вот именно сейчас я, пожалуй, использую их по старинке, — ответил Серафим, хватая валенок и тщательно прицеливаясь.
— Здорово, подвижные игры как раз согревают, — обрадовался Костик, кидаясь за шкаф. — Ловите!
Он швырнул Серафиму шар с возмущенным Симеоном Андреевичем. Серафим, разумеется, шар не поймал и уже съежился, ожидая услышать звон разбитого зеркала, но его всё не было.
— Ничего себе! — восхитился из-за шкафа Костик. — А Феогност, оказывается, спортсмен!
Серафим обернулся, чтобы увидеть, как торс сжимает в зубах шар. Симеон Андреевич нелепо скакал по снегу, размахивал руками и что-то безмолвно кричал.
— Как думаете, он сам себя слышит? — спросил Костик, осторожно отбирая у Феогноста шар.
— Не знаю, — равнодушно пожал плечами Серафим. — Нам-то какая разница?
— Большая. Одно дело, если кричишь, но тебя не слышат. И совсем другое — если дар речи полностью пропал.
Костик отполировал шар рукавом свитера, постучал пальцем по стеклу и спросил:
— Симеон Андреевич, вы себя слышите?
Симеон Андреевич ткнул толстым пальцем в сторону Костика, потом зажестикулировал, яростно скручивая какой-то воображаемый объект.
— Не понимаю, — пожал плечами Костик, оборачиваясь к Серафиму. — Он намекает, что ваш свитер пора стирать? Видели, как будто отжимает что-то.
Симеон Андреевич запрыгал, яростно утрамбовывая снег.
— Просит, чтобы вы ему сплясали, — неодобрительно нахмурился Костик. — Если вам неудобно, то не пляшите, обойдется.
Симеон Андреевич с размаху стукнулся лбом о стекло, разинул рот, весь покраснел, потом плюхнулся на снег и закрыл лицо руками.
— Ну вот, — расстроился Костик. — Переживает. Скажите, нельзя ли как-нибудь переправить за стекло пряник?
— По-твоему, он заслужил пряник? — спросил Серафим, и Симеон Андреевич, убрав от лица руки, яростно закивал.
— Ну, я тоже не всегда заслуживаю, — честно сказал Костик. — Но это же не повод мне их не давать…
— Допустим, ты не замышлял хладнокровное убийство, — возразил Серафим и тут же уточнил: — Насколько мне известно.
Симеон Андреевич, судя по выражению его лица и движению губ, грязно выругался.
— А мне за такие слова обещали рот с мылом вымыть, — укоризненно сказал Костик. — Фиг вам, а не пряник.
Симеон Андреевич повернулся к Костику спиной и застыл в обиженной позе.
— За какие слова? — спросил Серафим.
— Нашли дурака! — фыркнул Костик. — Сначала хитростью заставите сказать, а потом ругаться будете.
— Просто уточнить хотел, — пожал плечами Серафим. — Но вообще-то ты прав, не надо говорить вслух всякую гадость.
— Ой, смотрите!
Симеон Андреевич подобрал свой прутик и старательно выводил на снегу буквы.
— Прощения просит, сейчас будет умолять, чтобы его выпустили, — догадался Костик.