— Нет, — машинально ответил Серафим.
— И я не помню, — вздохнул Костик. — А Пафнутий помнит только то, что помню я…
— Ш-ш-ш-ш.
— Вы прямо как Кшиштоф, — задумчиво сказал Костик.
— Не мешай.
Костик слез со шкафа, прихватив с собой Пафнутия, и забрался под перину.
— Ну вот, теперь холодно и темно, — мрачно заметил он.
— Может, это последний дождь до весны, имей совесть, — возмутился Серафим. — Если тебе так скучно, возьми энциклопедию и изучай, тебе не помешает.
— Я не могу ничего изучать, когда мне холодно, — возразил Костик, выглядывая из-под перины.
— Тогда просто не мешай.
Костик надулся и отвернулся. Уже через несколько секунд дуться ему надоело, и он попробовал было завести разговор с Феогностом, но тот будто в спячку впал: стоял себе, вперив расфокусированный взгляд в никуда, и ни на что не реагировал.
— Скучно, — с тоской сказал Костик.
— Сыграй в шахматы со своим Симеоном Андреевичем, — отозвался Серафим.
Костик тяжело вздохнул:
— Не могу, без варежек пальцы леденеют.
— Ну, в варежках играй, — нетерпеливо отмахнулся Серафим. — Что ты пристал?
— В варежках не получится, они у вас огромные, — пожаловался Костик.
На это Серафим уже не ответил, решив, что Костик рано или поздно отстанет, если на него не реагировать.
Костик же всё-таки стащил с себя одну варежку, выудил из кармана шар и спросил:
— Вы тоже замерзаете?
Симеон Андреевич помотал головой, потом взял прутик и принялся чертить что-то на снегу.
— Правда? — спросил Костик, прочитав послание.
Симеон Андреевич яростно закивал.
Костик вылез из-под перины, шмыгнул к сундуку, взял с него одну из энциклопедий и вернулся к шкафу. Выстроив из перины нечто вроде шалаша, Костик нырнул туда вместе с энциклопедией, подумал немного, метнулся к люку и исчез в нем, прихватив дождевик и крикнув:
— Я скоро!
— Угу, — рассеянно ответил Серафим.
Костик действительно скоро вернулся. Он стащил с себя мокрый дождевик и варежки и торжественно вынул из-за пазухи банку со светлячками. Симеон Андреевич одобрительно закивал из своего шара, а Серафим даже голову не поднял, так он зачитался.
Костик устроился под периной, раскрыл энциклопедию, поставил шар и банку рядом с ней и принялся листать пожелтевшие страницы, время от времени потирая ладони, чтобы согреться. Симеон Андреевич жестикулировал, призывая Костика продолжать, потом поднял ладошку, веля остановиться. Начертил что-то в снегу. Костик прочитал и послушно поставил шар на нижний край страницы. Симеон Андреевич беззвучно зашевелил губами.
— Симеон Андреевич, по-моему, это не то заклинание, — обеспокоенно сказал Костик. — Разве тут про тепло?
Симеон Андреевич сердито махнул на Костика рукой и зашевелил губами быстрее. Костик поспешно сбросил шар на пол и захлопнул энциклопедию.
— Хватит шуметь уже, — возмутился Серафим. — Что ты там делаешь?
— Ничего, — быстро ответил Костик.
Что-то в его голосе заставило Серафима оторваться от чтения. Он отложил свою энциклопедию и подошел к перине.
— Всё-таки изучаешь заклинания?
Костик сердито передернул плечами:
— Вы же хотите, чтобы я тут замерз насмерть…
— И ты решил наколдовать тепло? — нахмурился Серафим. — А ничего, что это испортит чердак?
— Испортит? — переспросил Костик. — А Симеон Андреевич говорит…
Серафим застонал.
— Что именно говорит Симеон Андреевич? — спросил он наконец.
Костик на всякий случай влез на шкаф и ответил:
— Что заклинание безвредное.
— Балда ты! — возмутился Серафим. — Чуть не угробил несколько месяцев работы.
— Всё равно Симеон Андреевич ошибся, — обиженно ответил Костик. — Он не то заклинание нашел.
Что-то противно толкнулось в горле, как будто сердце вдруг решило выпрыгнуть через рот, но наткнулось на преграду.
— Где он? — спросил Серафим.
— Где-то, — неопределенно махнул рукой Костик. — Я его спихнул на пол.
Серафим заозирался, кинулся искать под периной, плюхнулся на живот и заглянул под шкаф, но шара не было.
— Что было в заклинании?
— Откуда я знаю? Какая-то тарабарщина, все буквы врассыпную, — пожал плечами Костик. — Не понимаю, зачем так нервничать.
— Затем, безмозглое ты создание, что самые опасные заклинания защищены шифром. Их читают, представь себе, через стекло.
— Через очки, например?
— Или через шар. Например, — с нажимом ответил Серафим. — Страницу помнишь?
— Нет. Только картинку.
— Что там было?
Костик старательно поправил Пафнутию колпачок, потом потуже завязал свой шарф, натянул шапку пониже и ответил:
— Разбитые песочные часы… Э, вы что?
Серафим расстегнул куртку непослушными пальцами, вынул из нагрудного кармана рубашки часы.
— Да что вы? — нетерпеливо переспросил Костик.
— Цыц!
Серафим прислушался.
— Это же не песочные часы, — успокоил его Костик. — Не надо так переживать.
— Заклятие, которое с твоего благословения пытался прочитать твой драгоценный Симеон Андреевич, всего лишь останавливает все часы в доме, — пояснил Серафим. — Действительно, с чего бы мне переживать?
— Но они же не остановились, — не сдавался Костик. — Я его сбросил на пол, когда понял, что заклинание не то…
Серафим махнул на него рукой, спрятал часы и снова принялся искать шар.
— Погодите, — сказал Костик. — Разве так может быть?
— Что?
— Если он специально останавливал часы, чтобы меня кокнуть, почему змея его не придушила?
— Потому, — ответил Серафим, выдвигая ящик комода и что-то из него доставая, — что змея — вот она. Свалилась, когда он уменьшился.
— Предупреждать надо, — надулся Костик. — Подарили мне убийцу в шаре и рады…
Серафим не ответил. Снова сунув змею-душителя в комод, он нагнулся и поднял закатившийся в угол шар:
— Вот он, гад.
— А еще добрым притворялся, — поддакнул ему Костик.
Серафим поставил шар на сундук, взял флакончик усмиряющего зелья и влез на комод.
— Вы куда это? — всполошился Костик.
Серафим молча сбрызнул зельем выбивалки и развязал сеть.
— Слушайте, вы не слишком бурно реагируете? — спросил Костик, пока Серафим задумчиво вертел в руках одну из выбивалок.
Симеон Андреевич азартно потирал пухлые лапки, наблюдая за происходящим из своего шара.
— Вас потом совесть замучает, — сообщил Костик. — Вы же сами во всём виноваты…
— Я? — переспросил Серафим, осторожно положив выбивалку на комод и завязывая сеть.
— Вы, вы, — заверил его Костик. — Бросили меня замерзать, зарылись в свою макулатуру… Симеон Андреевич хоть меня не игнорирует. Вот будете потом ворочаться бессонными ночами и гадать, что же вам спать не дает: нечистая совесть или тропическая язва, которую я на вас нашлю.
— Трофическая.
— Нет, именно тропическая. С леопардовыми пятнами. Очень мерзкая штука, — уверенно ответил Костик, перебираясь со шкафа на балку.
— Совершенно не понимаю твоей привязанности к этому злодею, — вздохнул Серафим. — Ладно, пусть будет язва, если тебе так хочется. Но это необходимо — и я это сделаю.
Костик не успел ничего ответить, потому что Серафим произнес заклинание, обсыпал выбивалку каким-то искрящимся порошком — и она стремительно скукожилась. Еще одно заклинание — и выбивалка перенеслась в шар, на самую верхушку елки.
— Вы что делаете? — спросил Костик, спрыгнув с балки и осторожно приблизившись.
— Змею-душителя я на него уже не надену, это добровольно должно быть, — с сожалением сказал Серафим. — Но надо же его как-то сдерживать… Вот выбивалка пусть этим займется. Действие зелья совсем скоро пройдет, а пока пусть она повисит на елке, чтобы доблестный Симеон Андреевич ее не сломал.
— То есть можно как-то переносить вещи в шар? — спросил Костик.
— Можно. Только сначала нужно их уменьшать. И есть еще пара условий, но о них я тебе не расскажу, потому что ты безответственный, — ответил Серафим, глядя, как Симеон Андреевич улепетывает от проснувшейся выбивалки.