— Зачем ты сунул его в огонь? — спросил наконец Серафим. — И когда?
— Только что, — виновато ответил Костик. — Потому что больше ничего в голову не пришло.
— Ты и твоя дурацкая голова! — воскликнул Серафим. — На минуту нельзя отвернуться, ты уже что-то вытворяешь. Еще и говоришь что-то о доверии, безмозглое ты существо!..
Костик метнул в него обиженный взгляд, но тут же снова сосредоточился на поисках. Шара в печке не было.
— Не мог же он так быстро сгореть… Может, загасить огонь водой? — предложил Костик.
— Отойди, ты уже достаточно натворил, — сказал Серафим.
Костик на удивление быстро подчинился и отошел от печи. Серафим заглянул в разворошенный огонь, чувствуя, как обжигает жаром лицо. Шара действительно нигде не было видно. Тяжело вздохнув, Серафим взял кочергу и совок и приготовился вытаскивать из печи поленья. Складывать их было некуда, разве что в большой эмалированный таз. Или таскать по одному на улицу, рискуя уронить по пути и поджечь времянку? Чертыхнувшись, Серафим решил пожертвовать тазом, вытряхнул из него несколько вялых яблок и принялся осторожно перекладывать горящие поленья. Потянуло холодом, и Серафим раздраженно крикнул:
— Закрой двери, сквозит!
Переворошив всю золу, Серафим так и не нашел ни шара, ни хоть каких-то намеков на его останки. Обернулся — и Костика тоже не нашел.
Серафим замысловато выругался и на всякий случай заглянул на буфет, под кровать и под раскладушку. Из буфета его громко отчитала потревоженная мышь, с раскладушки сердито покосился пересмешник. Дракон, дремавший на подушке, лениво приоткрыл глаз и тут же снова уснул.
Серафим всплеснул руками и отправился искать дальше. Не хватало еще, чтобы Костик полез на чердак на ночь глядя… Он же знает, что нельзя.
Именно поэтому Серафим в первую очередь отправился на чердак. Разумеется, Костик был там. Сидел на шкафу, обхватив руками колени, и сосредоточенно рассматривал замысловатую паутину, свисавшую с гамака.
— Нашли? — спросил он, едва Серафим возник из люка.
— Брысь с чердака, — скомандовал Серафим.
— Он умер?
— Брысь. С чердака, — повторил Серафим чуть медленнее и отчетливее.
Костик спрыгнул со шкафа, выдвинул ящик комода, сунул что-то в карман и выскочил в окно.
Серафим сердито пнул кучу половиков. Он знал, что именно Костик унес с собой, и это ему очень не понравилось. Хотя ему вообще многое не нравилось. Внезапное исчезновение шара, например. Был ли он вообще в печи? Как Серафим ни старался, он не мог припомнить, кидал Костик что-нибудь в огонь или нет. Если честно, где-то между возмущением по поводу метлы и роющимся в печи Костиком было что-то такое, поначалу напоминавшее небольшую трещину, а теперь казавшееся уже средних размеров расселиной. Как будто Серафим отключился и пропустил что-то важное.
Настолько важное, что теперь Костик не хотел, чтобы его искали.
— Да что могло произойти за одну секунду? — воскликнул Серафим, обращаясь к Феогносту, потому что больше спросить было не у кого.
Феогност подмигнул ему — и всё.
— Какой от тебя толк! — рассердился Серафим.
Он кинулся к сундуку, отыскал следящее зеркало и попытался увидеть в нем Симеона Андреевича. Провел рукой по стеклу раз, другой — ничего.
— Под землю он, что ли, провалился?
Серафим еще раз провел рукой по стеклу, теперь уже надеясь увидеть Костика. Это ему удалось. Судя по мелькнувшей на заднем плане занавеске, Костик нашел приют в доме Аграфены Филипповны. Забрался на лавку, свернулся калачиком, натянул на колени свой замызганный свитер, с которым никак не желал расставаться, и крутил в руках клубок, сосредоточенно хмурясь.
Ладно, пусть.
Серафим сунул за пазуху зеркало, запер чердак и вернулся во времянку. С тоской посмотрел на учиненный погром, кое-как покидал в печку поленья, спихнул пересмешника на пол и плюхнулся на раскладушку, намереваясь немедленно уснуть. Хватит с него.
========== Тщетные поиски и нечистая совесть ==========
Уснуть почему-то не получалось. Проворочавшись больше часа, Серафим встал и принялся наводить порядок. Сходил за водой, нагрел ее, чтобы помыть посуду. Тем временем вытер стол от муки, выкинул безнадежно окаменевший комок теста, подмел пол. Постоянно присматривался, не найдется ли шар. Может, выпал из печи и в щель закатился? Может, зеркало не показывает артефакты?
Задумавшись над этим, Серафим взял зеркало и провел по нему рукой. Феогноста на темном чердаке почти не было видно, лишь глаз чуть поблескивал из мрака. Нет, всё же дело не в артефактах. Серафим еще раз попробовал переключить зеркало на Симеона Андреевича — безрезультатно.
Тяжело вздохнул, отложил зеркало в сторону, принялся оттирать посуду, жалея, что не прихватил с чердака какой-нибудь подходящий артефакт вроде мойдодыров. Через некоторое время плюнул на посуду, кое-как отряхнул руки от мыльной пены и снова потянулся за зеркалом. Исключительно затем, чтобы проверить, не влез ли мелкий негодяй на чердак. С него станется. За ним нужен глаз да глаз, а то опять что-нибудь выкинет — в самом прямом смысле.
Костик так и лежал на лавке, закутавшись во что-то полосатое и тонкое. Скатерть, что ли? Весь он как-то мелко подрагивал, и Серафим с досадой понял, что растопить печь этот дуралей не догадался. Так и собирается сидеть и обижаться в холодном пустом доме. И ведь даже одеяло раздобыть не додумался… Простудится опять, а виноват окажется Серафим. Разумеется. Как всегда.
Дормидонт приподнял голову с подушки, осуждающе посмотрел на Серафима и деликатно кашлянул небольшой струйкой огня. На этот раз пламя погасло в воздухе, так ничего и не опалив.
— Угораздило же ввязаться, — пробормотал Серафим, надевая куртку. — Ничего тут не сжигай, понятно?
Дормидонт подмигнул ему, сладко потянулся и свернулся калачиком, явно планируя дрыхнуть дальше. Хорошо ему, никаких забот…
Дверь, ведущая на кухню Аграфены Филипповны, оказалась не заперта. Серафим вошел и замер на пороге, нашарив выключатель, но так и не решив, нужно зажечь лампу или нет.
— Я думал, ты не можешь спать в темноте, — сказал он наконец.
— А я и не сплю, — отозвался Костик. — Опять выселять меня пришли?
— Дуешься?
— Нет, с чего бы? — фыркнул Костик. — Вы всё время обзываетесь, я привык. И с чердака не впервые гоните. Хотя могли бы, конечно, и пораньше раскаяться.
Угрызения совести, исподтишка терзавшие Серафима, мгновенно улетучились, и он возмутился:
— То есть ты хотел, чтобы я тебя искал? И клубок забрал, чтобы было труднее?
— Нет, — удивленно ответил Костик. — У вас же зеркало… Клубок я забрал, чтобы найти Симеона Андреевича, но ничего не получилось. Вот, смотрите.
Серафим наконец щелкнул выключателем. Костик на секунду зажмурился от яркого света.
— Ну вот, теперь я по вашей милости ослеп, — сообщил он. Открыл глаза и поправился: — А, нет, не ослеп.
Он бросил клубок на пол и сказал:
— Клубок, отведи нас к Симеону Андреевичу.
Клубок не сдвинулся с места.
— Он не испортился, я проверял, — сообщил Костик. — Только к Симеону Андреевичу не ведет. Это потому, что он умер?
Серафим покачал головой:
— Не знаю. А всё-таки зачем было бросать его в огонь?
— Просто так, — ответил Костик и поплотнее закутался в скатерть.
Серафим снова покачал головой, на этот раз неодобрительно. Костик устроился поудобнее на своей жесткой лавке и попросил:
— Когда уйдете, свет не выключайте.
— Еще как выключу, — пообещал Серафим. — Хватит надо мной издеваться, кровопивец ты. Вставай.
Костик послушно встал, глухо закашлялся, потом стянул с себя скатерть и аккуратно расстелил ее на столе.
— Только попробуй опять заболеть, — пригрозил ему Серафим. — Я за твоей живностью смотреть не собираюсь.
— Тогда отдайте их всех Аграфене Филипповне, — попросил Костик. — Пафнутия можете оставить себе, от него никаких хлопот.