— Так и умру тут, — простонал Серафим, плюхаясь на раскладушку и наблюдая в зеркало, как пылают рога.
— Ну, что вы тут устроили? — укоризненно спросил Костик, возникая на пороге с мешком в руке. — Уберем мы ваши рога, не надо их жечь…
Он выплеснул остатки воды из ведра на рога. Мокрый и несчастный Серафим только спросил:
— Зачем? Сгорел бы — и хрен со мной…
— Вечно вы драматизируете. Смотрите, что у меня есть.
Костик протянул Серафиму пузырек обменного зелья.
— Ты хоть знаешь, как оно действует? — скривился Серафим.
— Ну, я пробежался по описанию в книге, — пожал плечами Костик. — Если я выплесну его на вас, оно заберет то, что я назову, а мне даст что-то непонятное, так?
— Так, и именно поэтому ты не будешь…
— Рога! — звонко произнес Костик, обливая и без того мокрого Серафима содержимым пузырька.
Серафим схватился за безрогую голову, недоверчиво глянул в зеркало, потом обернулся к Костику.
— Слушайте, это даже лучше, чем я мог себе представить, — с восторгом заявил Костик, рассматривая свой рыже-бежевый полосатый хвост.
— Ох, — простонал Серафим, снова хватаясь за голову.
— Потрясающе, прямо мой любимый цвет, — продолжал Костик. — И какой гибкий… Я же теперь в сто раз лучше лазать буду!
— И что нам теперь делать? — воскликнул Серафим.
Костик беззаботно пожал плечами:
— Есть пирог.
========== Лотерея с элементами викторины ==========
— А помните, я обещал вас развлекать? — Костик задумчиво смахнул в ладонь оставшиеся от пирога крошки и направился с ними к буфету, чтобы угостить мышей.
— Помню, — осторожно ответил Серафим.
— Ничего же, что рогов больше нет? — продолжал Костик, раздавая крошки.
— Если скажу, что чего, ты мне их снова наколдуешь? — подозрительно прищурился Серафим.
— Вы так говорите, будто это я их вам изначально наколдовал, — возмутился Костик. — Но вообще-то зелье для рогов у нас еще есть…
— Ладно, бес с тобой, развлекай меня безрогого, — махнул рукой Серафим.
— Ура!
Костик избавился от последних крошек и кинулся к мешку, который притащил с чердака. Вытряхнул его на кровать, рассыпая по пестрому одеялу разноцветные леденцы.
— Нет! — поспешно сказал Серафим.
— Да, — твердо кивнул Костик.
— Ты же не хочешь сказать, что успел поменять бумажки на правильные?
— Нет, конечно. В чем же тогда развлечение, если всё и так понятно? Мы с вами, господин учитель, будем играть в лотерею, — объявил Костик, помахивая хвостом. — С элементами викторины. «Угадай леденец» называется. Или «Угадай настроение»? Я еще не определился. Вам как больше нравится?
— Мне совсем не нравится, — нахмурился Серафим. — Я в потемках даже цвета толком не вижу…
— Хотели жульничать? — ахнул Костик. — Раз так, я сейчас и банку накрою, чтобы… Как там у классика?
— Знашь, чтоб темень сотворить, — с готовностью откликнулся Пафнутий.
— Точно.
— Угу, и я в этой темени суну в рот какую-нибудь гадость вместо леденца, — мрачно подхватил Серафим. — Мышь, например. Или жабу.
— Ерунда, жабы давно в спячке, а мыши на ощупь совсем не похожи на леденцы, — возразил Костик. — Ну, может, камешек по ошибке проглотите, с кем не бывало…
— Со мной не бывало. И не будет, я надеюсь.
— Ох, какой же вы скучный! — воскликнул Костик. — Ладно, ладно, пусть будет свет. Выбирайте леденец.
— Погоди, — запротестовал Серафим, — я не соглашался…
— Соглашались. Выбирайте, пока есть из чего.
Серафим нерешительно потянулся за леденцом, завернутым в бумажку с надписью «Голод».
— Может, поснимаем фантики, чтобы они нас не смущали? — предложил Костик.
— И будем есть леденцы с волосами? Нет, спасибо.
Серафим развернул леденец, скептически осмотрел его. По цвету, насколько его было видно в темноте, леденец вполне мог оказаться «Радостью» или «Удовлетворением». Хорошо бы.
— Начинайте, — сказал Костик.
— Если окажется «Ярость», так тебе и надо, — с мрачным злорадством сказал Серафим и сунул леденец в рот.
— Ну, как ощущения? — нетерпеливо спросил Костик.
Серафим приподнял бровь, перебросил палочку леденца в уголок рта и несколько невнятно спросил:
— Вы обращаетесь ко мне, сударь?
Костик хихикнул, бросил в него скомканную бумажку.
— Прошу вас, перестаньте, — степенно сказал Серафим, сощелкнув с рукава пылинку.
— Неужели «Вежливость»? — восхитился Костик. — Оставьте этот леденец себе, он нам еще пригодится.
— Осмелюсь заметить, что вы ошибаетесь, друг мой. Мне кажется, это «Хорошие манеры», а не «Вежливость», — деликатно поправил его Серафим.
— Ух, вы мне такой даже нравитесь, но выплюньте уже ваш леденец, моя очередь, — поторопил его Костик.
Серафим вынул леденец изо рта, скривился:
— Ну и кислятина…
— Быстро же эффект прошел, — фыркнул Костик.
— Потому что они уже не такие свежие. Скоро вообще действовать перестанут.
— Тогда новых наварим. Серьезно, не выкидывайте этот леденец. Раздобудем вам цилиндр, леденец в рот — и вперед.
— Куда?
— Как это — куда? Свататься! — Костик закатил глаза от такой непонятливости, потом схватил первый попавшийся леденец, сорвал с него бумажку и восхитился: — Ух ты, зайчик!
— А окажется какой-нибудь «Ужас» или «Тоска», — мрачно предсказал Серафим.
— Тогда отберете его у меня, — беспечно махнул рукой Костик и сунул леденец в рот.
— Что чувствуешь? — спросил Серафим, тщетно пытаясь скрыть любопытство.
— Вкус черники, — ответил Костик.
— И всё?
— Еще жар от печки.
— «Обострение чувств», что ли?
Костик покачал головой:
— Нет, ничего сверх меры.
— Может, леденец бракованный? — нахмурился Серафим. — Или просто что-то скучное попалось?
— Например?
— Ну, «Серьезность» или «Солидность» какая-нибудь.
— Вряд ли. Разве я похож на солидного?
— Нет, — признал Серафим.
— Вы тоже, — ответил Костик. — Поэтому вы мне и нравитесь.
— Потому что несолидный? — возмутился Серафим.
— Да. Взрослые обычно такие надутые… — Костик задумался, потом пояснил: — Как индюки. Нет, как Симеон Андреевич. Чтобы к ним было страшно подойти.
— Что-то я не могу разгадать твой леденец, — нахмурился Серафим. — «Бестактность», что ли?
— Нет, вряд ли, бестактный я всё время.
— И правда.
Серафим задумался, потом спросил:
— Скажи-ка, я могу тебе задать любой вопрос?
— Валяйте, — великодушно разрешил Костик.
— Не обидишься?
— Нет.
Серафим опять поколебался, но всё же спросил:
— Зачем ты тогда бросил шар в огонь?
— Затем, что Симеон Андреевич насылал на вас окаменение… Ой.
Костик поспешно выдернул леденец изо рта.
— И что оно такое? — смущенно спросил он, разглядывая леденец. — «Излишняя болтливость»?
— По-моему, «Честность». Или «Откровенность». Ты обещал не обижаться.
— Теперь ваша очередь, — поспешно сказал Костик, протягивая Серафиму свой леденец. — У меня тоже полно вопросов.
— Это негигиенично, — отрезал Серафим, отодвигая от себя руку с леденцом. — Окаменение, значит. Интересно…
— Ни капельки.
Костик хвостом смёл леденцы с кровати и нырнул под одеяло:
— Спокойной ночи.
========== Откровенные разговоры и подкроватные чудовища ==========
— Эй, чучело, ты спишь? — позвал Серафим.
— Изо всех сил, — немедленно откликнулся Костик.
— Так что там всё-таки с шаром? — не отставал Серафим.
— Но я же сплю, — возмутился Костик.
Серафим вздохнул:
— А я не сплю. Всё думаю…
— Думают обычно молча, — проворчал Костик.
— Почему нельзя было сразу рассказать про окаменение?
Костик свесил с кровати хвост и покачал им в паре сантиметров от пола.