— А как же стресс? — возмутился Костик. — А любимые брюки? Вы только посмотрите на это… Что с ними теперь делать?
— Выбросить, — предложил Серафим.
— Сердца у вас нет. Так что, сбегаете?
— Отшелушись.
— Серафим Никанорович! — возмущенно воскликнул Костик.
Серафим негодующе булькнул, деловито пошуровал кочергой в печи, потом велел:
— Принеси воды и вскипяти чайник, а я пока к хозяйке схожу.
— Не могу не заметить, что вы сами ищете встреч с ней, — радостно сказал Костик. — Думаю, к лету поженитесь.
Он схватил ведро и умчался с ним к колодцу, не давая Серафиму времени на достойный ответ.
Дракон, от стремительности движений взмывший к потолку, приземлился на макушку Серафима и дружелюбно лизнул его за ухом.
— Тьфу, — возмутился Серафим. — Невоспитанный, весь в хозяина… Пойдем лучше хозяйку напугаем.
Он зашагал к дому Аграфены Филипповны, радостно насвистывая. Всё-таки чертовски здорово, что всё вернулось на круги своя. Словесные перепалки с Костиком, надо признать, намного приятнее напряженного молчания. И с капканом всё удачно разрешилось — леший с ней, с драгоценной юлой желаний. Еще бы мармеладом разжиться…
— Переманиваете моего дракона! — возмутился Костик, когда Серафим вернулся.
Дормидонт поспешно перепорхнул на кровать, свернулся там клубком и притворился спящим. Костик сунул нос в корзину, принесенную Серафимом, и радостно завопил:
— Нашли!
— Либо хозяйка ясновидящая, либо вы сговорились, — проворчал Серафим, вынимая из корзины коробку мармелада.
— Хозяйка яснослушающая, — пояснил Костик. — Я мармелад уже со вчерашнего дня хочу.
— А сказал только сегодня? Не верю.
— Аграфене Филипповне — вчера.
— Это меня должно обидеть?
— Не-а. Вы же все равно не помчались бы в магазин за мармеладом для меня, зачем я буду тратить время на тупиковый вариант?
— Но ведь сегодня сказал?
— Это после капкана было. После капкана вы бы помчались.
— А вот и не помчался бы. Хватит разглагольствовать, а то отнесу мармелад обратно и закажу на ужин молочную лапшу.
Серафим продолжил рыться в корзине. Вытащил кастрюлю супа, хлеб, блины с творогом, маковый рулет, связку бубликов, засахаренные орехи, шоколадные конфеты, несколько зеленых яблок, пряники и печенье.
— Ничего себе, как вы изголодались, — присвистнул Костик. — Или это хозяйка вас прикармливает, чтобы из-под венца не сбежали?
— Это для твоего подкроватного чудовища. Приручать его будем, — пояснил Серафим.
— Кстати о нем. Можно я буду спать на вашей раскладушке? — спросил Костик, потупившись. — А вам кровать уступлю.
— С какой радости?
— Ну, меня жалко, я и так уже капканом покусан, зачем усугублять…
— А меня, значит, не жалко, — кивнул Серафим. — Накормим моими боками твоего серого волчка.
— Он, между прочим, ваш, а не мой, вы его наколдовали, — возразил Костик, игнорируя суп и запихивая в рот блин.
— Твой, — твердо сказал Серафим.
— А он действительно волк? — спросил Костик и потянулся за рулетом.
— Откуда мне знать? Он же пока не показывался… Хотя вообще-то не он, а оно.
— Он, — донеслось из-под кровати.
Костик ойкнул и запрыгнул на стол, перевернув кастрюлю и приземлившись прямо на блины.
— Он, — повторил Серафим. — Чего ты перепугался? Подкроватные чудовища умеют разговаривать, хоть и не любят…
— Не любят, — подтвердило подкроватное чудовище.
— А почему он тогда разговаривает, раз не любит? — настороженно спросил Костик, подобрав под себя ноги и разглядывая лужицу супа, в которой красиво плавали куски капусты.
— На сладости рассчитывает. — Серафим отломил кусок рулета, подошел к кровати и спросил: — Будем меняться? Рулет на хвост.
— Маковый? — спросило чудовище.
— Маковый, — ответил Серафим и положил рулет под кровать.
Чудовище зачавкало, потом, судя по звуку, облизнулось.
— Хвост, — вежливо напомнил Серафим.
— Нет, — отрезало чудовище.
Серафим обернулся к Костику, который расправился с блинами и терзал полосатые брусочки мармелада, старательно игнорируя переговоры.
— Что ты делаешь?
— Делю мармелад по цветам. Так вкуснее, — пояснил Костик, приподняв зеленую мармеладную пластинку и глядя сквозь нее на Серафима.
Дормидонт изящно лакал суп из лужи. Мыши, привлеченные запахом сдобы, оккупировали один из бубликов и выгрызали в нем узоры.
— Дурдом, — заключил Серафим.
— Хочу мармелад, — заявило подкроватное чудовище.
========== Ревность ==========
— Так не пойдет, — обиженно заявил Костик, прижимая к груди вазочку с конфетами и орехами. — Мармелад мой вы ему отдали, бублики и рулет тоже, а он даже хвост вернуть не соизволил. Предлагаю не кормить его больше никогда.
— Перестань, дурень. Разозлишь его, — прошипел Серафим и снова потянулся за конфетами.
— Ну и пусть!
Костик скрестил на груди руки и выпятил нижнюю губу. Вазочку ему ради этой красивой позы пришлось поставить на стол, и Серафим тут же этим воспользовался, схватил пару конфет и сунул под кровать.
— Э-эй! — возмутился Костик.
— Уважаемый, верните хвост, пожалуйста, — сказал Серафим.
— Нет, — ответило подкроватное чудовище, с громким чавканьем умяв подношение.
— У него даже имени нет, — проворчал Костик, поскорее набив рот конфетами.
— И правда, надо придумать, — согласился Серафим, забирая вазочку. — Предложения будут?
— Колумбарий, — с готовностью отозвалось из-под кровати чудовище.
— Это не имя, — фыркнул Костик.
— Зато красиво, — обиделось чудовище.
Голос у него был низкий и какой-то тепло-шершавый, как хруст гравия.
— По-моему, он — вылитый Геннадий, — сказал Костик.
Чудовище в ответ швырнуло из-под кровати обвалянную в пыли половинку пряника.
— А я-то думал, куда мои пряники деваются! — возмутился Костик.
— То есть на Геннадия вы не согласны? — уточнил у чудовища Серафим.
— Лебезит перед ним, стелется, на «вы» называет, — проворчал Костик, обращаясь к Дормидонту. — Создал какую-то хреновину и носится с ней, а нам теперь голодать и ночей не спать…
Дракон с неприязнью посмотрел на невидимое подкроватное чудовище и метнул в него струйку огня.
— Еще пожара нам не хватало, — возмутился Серафим, плеснув под кровать воды из ковшика.
Подкроватное чудовище зафыркало, заплевалось.
— Мы у хозяйки будем ночевать, — сообщил Костик.
Он сгреб в охапку Пафнутия и Дормидонта, распихал по карманам мышат и направился к двери.
— Что за глупости! Будешь ревновать к своим же питомцам? — Серафим аж задохнулся от возмущения.
— Оно ваше, — брезгливо ответил Костик.
— Он, — хором поправили его Серафим и чудовище.
— Вот пусть он и будет вашим учеником, — пробурчал Костик, еще на шаг приблизившись к двери.
— Мне отменить заклятие? — спросил Серафим.
— А можно? — Костик взялся за ручку двери.
— Ну, совсем отменить чудовище нельзя, но превратить его в пыль можно, — ответил Серафим, с сожалением глядя на кровать.
— Не надо меня в пыль! — запротестовало чудовище.
И Костик тоже сказал:
— Не надо.
— Но хвост пусть отдаст, — строго сказал Пафнутий.
Чудовище сердито запыхтело, а потом из-под кровати вылетел пыльный, облепленный паутиной хвост.
— Ура! — завопил Костик.
— Спасибо, Геннадий, — вежливо сказал Серафим.
— Колумбарий, — поправило его чудовище.
— Может, расскажем ему, что это такое? — спросил Костик, пытаясь приладить на место хвост.
— Колумбарий — хранилище урн с прахом после кремации, — менторским тоном сообщил Пафнутий.
— Я знаю, что такое колумбарий, глупая ты кукла, — яростно прошептало из-под кровати чудовище. — Я хочу, чтобы меня так звали.
— Ну, пусть будет Колумбарий, — вздохнул Серафим. — Хорошее имя для чудовища…
— Хочу конфет, — заявил Колумбарий.