— Обезболивающее заклятие разучили? — спросил Серафим.
Симеон Андреевич радостно кивнул.
— Каким образом?
На это Симеон Андреевич скрутил ему фигу.
Серафим снова порылся в комоде, вынул сразу несколько пузырьков и сообщил:
— Сейчас вернем вам чувствительность и временно обездвижим.
Симеон Андреевич недоверчиво расширил глаза, замотал головой и замахал руками, но Серафим и не думал останавливаться. Он смешал нужное зелье, заклинанием переместил его в шар и облил Симеона Андреевича.
— Кстати, это тоже вам, — спохватился Серафим.
Он обсыпал искрящимся порошком капкан, уменьшил его и тоже перенес в шар.
— Пока что это просто капкан, — сказал Серафим. — Но сейчас я его усовершенствую…
Он достал из сундука карандаш и блокнот, что-то старательно написал, потом снова повернулся к шару:
— Вот, теперь это антиколдовской капкан. Любая попытка произнести заклинание или еще как-то употребить магию с вашей стороны — и он вас покусает. Вы у нас теперь бессмертный, так что будет просто очень больно. Возможно, он вам даже начисто откусит какой-нибудь ненужный орган, например, голову.
Симеон Андреевич, всё это время охаживаемый выбивалками, бешено вращал глазами. Больше он ничего сделать не мог, зелья не давали.
— Счастливо оставаться, — сказал Серафим и запер шкаф.
По пути к времянке он проклинал себя за мягкосердечие. Надо было при первой же возможности обратить Симеона Андреевича в камень, а Костику просто ничего не говорить. Соврать, что шар потерялся. Или вообще не заключать злодея в шар, а банально кокнуть. Одни проблемы от него… А вдруг он и от капкана как-нибудь избавится?
Стоило открыть дверь, как из времянки вылетел Дормидонт. Серафим проводил его удивленным взглядом, но дракон, описав круг над крышей, вернулся, сел ему на плечо и цапнул за волосы.
— Перестань! — запротестовал Серафим. — Эй, чудище, забери своего дракона, он мне совсем на голову сел…
— Рад бы, да не могу, — ответил Костик.
Серафим шагнул во времянку, запнулся за какую-то тряпку, огляделся:
— Ты где?
— Помните жизнь Кощея? Ну, которая на конце иглы, которая в яйце, которое в утке, которая в зайце? — Голос Костика был приглушенным, как будто доносился из-под слоя ваты.
— Ну?
— Ну, вот и я так же… Я в Феогносте, который в одеяле, которое под кроватью, которая во времянке.
Стало понятно, почему Костика так плохо слышно, а также — что это за тряпка на полу. Тога Феогноста, разумеется.
— А зачем он в одеяле-то? — оторопел Серафим.
— Чтобы я не вылез, — пояснил Костик.
— Это я придумал, — гордо сказал Колумбарий.
========== Целый ворох свитеров ==========
Костик оглядел себя и горестно вздохнул. Пожеванный Феогностом свитер свисал ленточками, а кое-где обильно лохматился распущенными нитками.
— Как думаете, зашить можно?
— Если что и зашивать, то рот одному подкроватному чудовищу, чтобы больше всякой ерунды не советовало, — мрачно сказал Серафим, прилаживая Феогносту тогу.
— Вообще-то это была моя идея, — обиделся Костик. — Ваш разлюбимый Колумбарий только насчет одеяла придумал.
— Клевета! — каркнул из-под кровати Колумбарий. — Это всё мой коварный план, мой, мой!
— Ой, — сказал Костик, на минуту задумавшись. — Вообще-то да… Колумбарий утверждал, что я наговариваю на Феогноста, мол, ни за что такой мирный торс не нападет на такого милого ребенка.
— И ты решил доказать обратное, — понимающе кивнул Серафим.
— Разумеется, — радостно подтвердил Костик. — Только Феогност меня как-то нехотя поглощал, вот и пришлось замотать его в одеяло, чтобы я раньше времени не сбежал.
— Ты умереть решил? — уточнил Серафим.
— Почему это? Выиграть спор… Мы на ящик сгущенки поспорили. И вообще, — несколько смущенно добавил Костик, — это вы виноваты. Не надо было меня одного с ними оставлять. Знаете же, что я внушаемый…
— Ох, что мне с тобой делать? — простонал Серафим, вцепившись в свои и без того растрепанные волосы.
Колумбарий высунул из-под кровати лапу, схватил прислоненную к стене метелку, вырвал из нее несколько крепких прутьев и услужливо протянул их Серафиму.
— А, всё равно не поможет! — отмахнулся Серафим. — И лысин с ожогами я что-то не хочу…
— Может, я на него хоть морок нашлю? — не сдавался Колумбарий.
— На себя нашли! — огрызнулся Костик. — А что такое морок?
— Ничего хорошего, — ответил Серафим. — Куда вы, разбойники, нож подевали?
— Нож? — переспросил Костик.
— Нож. Который из Феогноста торчал.
Костик пожал плечами:
— Наверное, под кровать закатился. К Колумбарию.
— То есть он теперь еще и вооружен! — Серафим снова принялся трепать свои волосы.
— А говорите, лысин не хотите, — с упреком сказал Костик.
— Я и без ножа вооружен, — добавил Колумбарий. — Зубами.
— Сдаюсь, — простонал Серафим. — Делайте что хотите.
Колумбарий хищно щелкнул зубами, снова высунул мохнатую лапу и поманил к себе Костика.
— Мы же перемирие заключали, — возмутился Костик, на всякий случай прячась за Серафима.
— Перемирие — скучно, — фыркнул Колумбарий.
— Всё, надоел, — сказал Серафим, вынул из-за пазухи пузырек и плеснул под кровать немного зелья.
Костик испуганно ойкнул, и Серафим поспешил его успокоить:
— Сонное зелье.
— А-а, — понимающе протянул Костик. — Ну, пускай поспит, а то он бдит круглосуточно… Наверное, поэтому и злой такой.
— Может, в шар его затолкать? — предложил Серафим.
— Да вам лишь бы в шар, — возмутился Костик. — Кстати, что там Симеон Андреевич?
— Он больше не будет, — уклончиво ответил Серафим.
— Убили! — ахнул Костик.
— Ну да, мне же лишь бы, — кисло протянул Серафим. — С каких пор за мной закрепилась репутация убийцы?
— Ну, мало ли, — пожал плечами Костик. — Так не убили?
— Да не убил, не убил! — раздраженно ответил Серафим, заглядывая под кровать. — Не пойму я это чудовище… Только что лапы высовывало, а теперь опять невидимое.
— Он делается видимым, только когда сам захочет, — пояснил Костик. — Он обещал мне полностью показаться, если я вам нарисую ваксой усы.
Серафим испуганно пощупал пространство над верхней губой, посмотрел на руку, ища следы ваксы.
— Я не нарисовал, — утешил его Костик. — Во-первых, вы и без пиявок под носом не красавец, а вам еще жениться. А во-вторых, я на подкроватных чудовищ и даром смотреть не хочу. Даже если они нам уже практически родня. Эй, не усугубляй! — прикрикнул он на дракона, который принялся теребить изодранный свитер когтями.
— Боюсь, этой тряпке теперь место только на помойке, — сказал Серафим.
Костик обхватил себя руками, пытаясь защитить останки свитера, а Серафим продолжал:
— Надень что-нибудь из нового.
— Не хочу, — надулся Костик.
— Вредина. Хозяйка старалась, узоры вывязывала, а ты вцепился в лохмотья.
— Может, это для вас он лохмотья, — ответил Костик, — а мне в самый раз…
— Теперь им разве что рыбу ловить, — резонно заметил Серафим.
— Не надо ее ловить, пусть плавает! — возмутился Костик.
Он тяжело вздохнул, снял свитер, окинул его прощальным взглядом, скомкал и сунул в печь. Сиротливо поежился, оставшись в одной рубашке, снова обхватил себя руками:
— Теперь буду мерзнуть всю зиму…
Серафим молча вынул один из свитеров, которые связала для Костика хозяйка, но Костик тут же запротестовал:
— Он колючий и тесный. Удушающий, наверное. Они все удушающие.
Серафим закатил глаза.
— Намекаешь на то, что я должен отдать тебе еще один из своих свитеров?
— Возможно, — осторожно ответил Костик.
— На, держи. Новый.
Серафим достал еще один из свитеров, связанных хозяйкой.
— Этот не хочу, — ответил Костик, решительно отвернувшись. — Этот вам невеста связала, не разбазаривайте.
— Да какая невеста! — воскликнул Серафим. — И какой хочешь?