— С языка снял, — сказал Костик.
Серафим сердито заворчал, как старый пес.
— Изолентой обмотаем — будет как новенькая, — утешил его Костик, неверно истолковав причину недовольства. — Дались вам эти дорожки…
— Ну, конечно, по сугробам-то веселее скакать, теряя валенки, — хмуро кивнул Серафим.
— Опять жалуется! — всплеснул руками Костик. — У вас этих валенок сто штук. Подумаешь, потеряли один…
— Велика беда! — пренебрежительно сказал Пафнутий.
— Иди в дом. И эхо свое забери.
— Как это — в дом? Я еще не закончил! — запротестовал Костик.
— Я за тебя закончу, — пообещал Серафим.
— Да ладно! — изумился Костик. — Вы же не умеете?
— Научусь. Иди уже, оденься нормально.
— Я одет, — возразил Костик.
— Нормально, а не как чучело, — отрезал Серафим, вручая ему пересмешника.
Костик преувеличенно тяжело вздохнул и потащился в дом, а Серафим внимательно оглядел снеговика и потер руки в предвкушении.
Когда Костик выскочил из времянки, снеговик уже щеголял залихватски заломленным набекрень ведром и криво подмигивал угольным глазом. Серафим торжественно повязал ему шарф и спросил:
— Как тебе?
— Здорово, — ответил Костик, пристраивая к руке снеговика надломленную лопату.
— Ты почему не оделся? — нахмурился Серафим.
— Оделся, — возразил Костик.
На нем все еще был старый Серафимов свитер, натянутый поверх невероятно жуткого хозяйкиного творения с коршуном. В сочетании с истрепанным шарфом, сползающей на глаза шапкой и непарными валенками это выглядело не очень нарядно.
— Вон, варежки потеплее надел, — пояснил Костик, видя недоумение в глазах Серафима.
— Опять я неточно формулирую, да? — вздохнул Серафим. — Переоденься, имел я в виду. Оденься по-человечески. В одежду, а не в обноски. В теплую одежду, чтобы не превратиться в ледышку по пути.
— По пути куда? — подозрительно спросил Костик.
— К Аполлону Селиверстовичу.
— К лысому, кривому и с ожогом? — широко распахнул глаза Костик.
— Кажется, мы уже выяснили, что он не лысый и не кривой. Собирайся, а я пока насчет транспорта договорюсь.
Серафим еще раз критически осмотрел снеговика и направился к калитке.
— Ничего себе, — восхищенно выдохнул Костик, когда он вернулся с добычей. — Деда Мороза ограбили?
Серафим, державший под уздцы белых лошадей, гордо оглядел несколько потертые, но всё же эффектные красные сани.
— Не Мороза, Назара. И я его не грабил, а взял сани напрокат.
— Слушайте, а может, дед Назар и есть Дед Мороз? — предположил Костик. — То-то его весь год не видно… Он просто занят, игрушки мастерит.
Серафим, только что вернувшийся от хмурого, нелюдимого деда, пропахшего конским навозом и гнилыми зубами, с сомнением покачал головой.
— Ну и ладно, ну и не верьте в чудеса, — вздохнул Костик.
Он страдальчески одернул громоздкую зимнюю куртку, посмотрел на Серафима и спросил:
— А вы прилично одеваться не собираетесь?
— Я и так нормально одет, — отрезал Серафим, поправляя ушанку. — Залезай.
Костик запрыгнул в сани, замотался в валявшееся в них одеяло и крикнул:
— Поехали! Чего ждете?
— Да поедем, поедем, — проворчал Серафим, кое-как забираясь в сани и пытаясь распутать вожжи. — Еще бы понять, как тут ехать…
К счастью, лошади оказались покладистыми и сообразительными, и сани почти без участия возницы двинулись в верном направлении.
— Вы артефакты забыли, — громко, чтобы перекричать ветер, сообщил Костик.
— Не забыл, — ответил Серафим. — Мы пока только договариваться едем.
Сани промчались по лесу и понеслись по льду, затянувшему озеро.
— Зря жабры свели, — крикнул Костик. — Пригодились бы.
— Не каркай! — отмахнулся Серафим.
Они выехали на развилку. Лошади остановились, вопросительно глядя на Серафима.
— Как будто я помню! — с досадой сказал он. — Ну, пусть будет налево…
Лошади, повинуясь его движениям, повернули направо. Костик фыркнул, а Серафим строго сказал:
— Я передумал. Направо поедем. Уже почти приехали.
Разумеется, хутора Аполлона Селиверстовича направо не оказалось. Поодаль замелькали дома, дорога стала шире, а потом уперлась в ярмарку.
— Приехали? — спросил Костик, выпрыгивая из саней.
— Ладно, погуляем, посмотрим ярмарку, — проворчал Серафим, привязывая лошадей к березе.
Костик умчался вперед, а на Серафима тут же насела молодая торговка из крайнего ряда:
— Вот яблочки, яблочки! Наливные, сладкие!
И соседка ее подхватила:
— Медок, медок сладенький!
Серафим едва вырвался и поспешил за Костиком, по пути отмахиваясь от семечек, бубликов и орехов.
— Поросеночка не желаете? — томно осведомилась пухлая девица, повязанная крест-накрест ажурным платком.
Серафим брезгливо посмотрел на визжащий мешок и отошел было, но Костик, растолкав остальных покупателей, попросил:
— Покажи!
Девица с сомнением глянула на него, но всё же зажала мешок между колен и чуть ослабила веревку. Из мешка тотчас же высунулось мокрое розовое рыло.
— Давайте купим! — с восторгом сказал Костик, пихая Серафима в бок.
— Да ну, — махнул рукой Серафим. — Пошли дальше.
— А купи, купи! — сказала девица. — Поросеночек хороший, мясо нежное-нежное, во рту таять будет. Целиком изжарите — вкуснотища…
Костик с ужасом уставился на девицу, а его уже отпихнула какая-то суетливая бабенка:
— Ну-ка, дай-ка…
Она ущипнула поросенка, и тот зашелся визгом.
— Хороший, — одобрительно сказала бабенка. — Дед! Иди сюда, я поросенка на жаркое нашла!
— Нельзя его на жаркое, — умоляюще прошептал Костик. — Давайте купим.
— Еще поросенка нам не хватало! — схватился за голову Серафим.
— Сколько? — спросила деловито бабенка, берясь за мешок.
— Пятьдесят! — с готовностью ответила девица. — Вкусненький, нежненький…
Костик отчаянно вцепился в мешок, и Серафим, тяжело вздохнув, полез за кошельком:
— Шестьдесят.
— Я ж первая! Люди, что делается! — запричитала бабенка.
— Можно и шестьдесят, — сказала девица.
Серафим вручил ей деньги и поскорее сунул под мышку протестующий мешок.
— Картошки лучше купите, — посоветовал бабенке Костик.
Серафим свободной рукой ухватил его за шиворот и потащил прочь. Во-первых, чтобы уберечь от бабенкиного гнева, а во-вторых, чтобы он не обнаружил остальную живность, которую продавали на ярмарке.
— К Аполлону поедем? — спросил Костик, пристроив мешок на дне саней.
— Да какое там, — махнул рукой Серафим. — Стемнеет скоро, еще заблудимся окончательно… Домой.
— И правильно, — сказал Костик. — А всё-таки сани волшебные, не спорьте. Вот и мешок с подарками нарисовался…
Поросенок одобрительно хрюкнул.
========== Про свинью ==========
— Колумбарий, двигайся, к тебе жильца подселяют! — возвестил Костик, распахивая двери времянки.
— Еще чего, — недружелюбно ответил из-под кровати Колумбарий.
— Еще чего, — эхом откликнулся Серафим, отбирая у Костика мешок. — Твоя свинота в доме жить не будет.
— В доме не будет, — согласился Костик. — А во времянке будет.
— Вот уж фиг.
Мешок громко запротестовал.
— Он хочет жить под кроватью, — перевел Костик.
— Он хочет, чтобы его выпустили из мешка, — возразил Серафим. — И мы выпустим — в хлеву. Или где там положено держать свиней.
— Бессердечный, — надулся Костик.
— Вернем его на ярмарку?
— Нет!
Костик поспешно вцепился в мешок, который Серафим уже вознамерился вынести из времянки, и уточнил:
— Только через мой труп.
— Легко! — щелкнул зубами Колумбарий.
— Брысь! — прикрикнул на него Серафим. — А то испепелю.
Колумбарий сердито задернул одеяло, полностью закрыв им подкроватное пространство.
— Это лишнее, мы тебя и так не видим, — сказал Серафим.
— А я не потому! — свирепо прошипел Колумбарий. — Это чтобы я вас не видел!