Серафим пнул лавку, со свистом втянул воздух, замер, давая боли время улечься, потом пробормотал:
— И лавку тоже сжечь!
— Вас там пироманы покусали, что ли? — спросил Костик и оглянулся, будто бы действительно ожидая увидеть притаившихся за окном пироманов. — Вы мне какао обещали…
— Шиш тебе!
Серафим схватил со стола фарфоровый кофейник, который добрая Аграфена Филипповна до краев наполнила горячим какао, пролил несколько капель на руку и в ярости шваркнул кофейник об пол.
— Ничего себе, — сказал Костик, на всякий случай сунув дракона за пазуху. — У вас внезапного слабоумия в роду не было?
— Почему бы тебе не утопиться окончательно, а не наполовину? — хмуро спросил Серафим. — Всё равно толку никакого…
— Обычно вы как-то спокойнее и рассудительнее, — тонко подметил Костик.
Серафим зарычал и пнул кресло-качалку.
— Слушайте, вы там никакими незнакомыми артефактами не объелись? — спросил Костик, выкапывая из-под кровати сумку и складывая в нее пересмешника, фотографию Колумбария и прочее свое барахло. — Может, перепутали обычные плюшки с какими-нибудь бешеными или зверскими, а?
— Да хватит уже чушь нести! — отмахнулся Серафим. — Житья от тебя нет, всё болтаешь и болтаешь чепуху.
— Неправда, я у нас как раз голос разума, — возразил Костик, переводя взгляд с Феогноста на сумку и обратно. — Ну, сегодня, по крайней мере.
— Уйди, — простонал Серафим, плюхнувшись на раскладушку и заткнув уши руками.
— Уйду, — пообещал Костик, засовывая в сумку мышей, ужа и сонных жаб. — Только одну теорию проверю, ладно?
— Пошел вон!
Серафим накрыл лицо подушкой.
— Погодите, попозже удавитесь, — сказал Костик.
Он принялся рыться в бюро, выхватывая всевозможные пузырьки, читая надписи и пренебрежительно отшвыривая ненужное. Наконец нашел жженую болотную дымку и щедро обсыпал ею Серафима, предварительно сдернув подушку с его лица.
— Совсем сбрендил! — завопил Серафим, вскакивая и отряхиваясь.
Костик молниеносно вскарабкался на буфет и спросил:
— Не помогло, да?
Серафим какое-то время молчал, сосредоточенно смахивая с себя бурый порошок, потом спросил:
— В чем это я?
— По-моему, в бреду, но это не точно, — рассудительно сказал Костик. — Не будем исключать помешательство, белую горячку и всякие там заклятия, которыми вы швыряетесь направо и налево. Может, вам рикошетом прилетело.
Дракон, выбравшийся из-под халата и засевший у Костика на плече, неодобрительно фыркнул.
— Бред, заклятия… — пробормотал Серафим. — А почему кофейник на полу?
— Может, вы головой ударились? — задумчиво предположил Костик.
— Да вроде нет, — озадаченно ответил Серафим. — Это что, болотная дымка?
— Ага, — ответил Костик, слезая с буфета и обходя Серафима по широкой дуге. — Ну, счастливо оставаться.
— Ты куда это? — нахмурился Серафим.
Костик неопределенно пожал плечами, влез в мокрые валенки и подхватил сумку.
— Стоять! — скомандовал Серафим, перешагивая через лужу какао.
Костик подозрительно посмотрел на него и придвинулся поближе к Феогносту.
— Пошел вон! — рявкнул из сумки Пафнутий.
— Я такого не говорил, — запротестовал Серафим, узнав свой голос. — Или говорил?
— Еще как говорили, — заверил его Костик. — И всё на свете сжечь хотели. Не может быть, чтобы вы это забыли.
Серафим еще раз посмотрел на следы болотной дымки и с тихим стоном опустился на раскладушку.
— Злыдни, — сказал он. — Но с чего они на меня-то слетелись?
— Подобное к подобному? — предположил Костик, перекидывая сумку через плечо и зажимая под мышкой Феогноста.
— Так, погоди, — сказал Серафим. — Что бы я там ни наговорил под их воздействием, всё уже прошло, так? Я этого даже не помню.
— Ну да, раз не помните, то этого и не было, — протянул Костик.
Он окинул взглядом бельевую веревку, ненадолго задержавшись на просвете, образовавшемся в том месте, где раньше висели штаны, потуже запахнул халат и шагнул к двери.
— Это нечестно! — возмутился Серафим. — Будешь дуться на меня, хотя за меня говорили злыдни?
— Они очень убедительно говорили.
— В этом их суть! — вскричал Серафим. — Они — как кривое зеркало. Вроде бы и по делу высказываются, но искажают и перевирают факты.
— А факты в том, что от меня одни проблемы, — заключил Костик. — Даже этих злыдней я с ручья притащил, да?
— Нет! Злыдни прилипают к тем, кто ослаблен и изможден. И еще к обиженным и одиноким. — Серафим смущенно умолк.
— И они на вас напали только сейчас? — недоверчиво переспросил Костик.
— Они могут зарождаться среди опасных артефактов, если их подпитывает тепло огня, — виновато признался Серафим, глядя на ящик, приготовленный для Аполлона Селиверстовича.
— То есть злыдней притащили вы, — возмутился Костик.
— Я.
— Знаете, они не так уж и плохи, — сказал Костик, подумав. — Придают вам смелости, помогают говорить прямо…
— Злыдни затевают ссоры и питаются негативными эмоциями, — возразил Серафим.
— Одно другому не мешает, — вздохнул Костик. — Вы и без злыдней мне не очень-то рады…
— Я рад, — запротестовал Серафим.
— Нет.
Костик поправил сумку и распахнул дверь, будто специально выглядя маленьким и беззащитным в своем нелепом обтрепанном халате и мокрых валенках.
— Так, погоди, — сказал Серафим, поспешно закрывая дверь. — Можешь обижаться сколько угодно, но ты никуда не пойдешь.
— Почему это?
— Потому что я так сказал? — предположил Серафим.
— Веско, — фыркнул Костик. — Еще убедительнее было бы, если бы вы снова швырнули на пол кофейник.
Серафим окинул печальным взглядом лужу, пнул ближайший черепок и чуть слышно попросил:
— Останься.
— Это в вас злыдни говорят? — спросил Костик, поставив Феогноста и сумку на пол и наклоняясь, чтобы собрать черепки.
— Нет. Здравый смысл. И эгоизм еще, — добавил Серафим. — Должен же кто-то посыпать меня болотной дымкой в следующий раз, когда злыдням вздумается меня обсесть…
========== Незавидная судьба Симеона Андреевича ==========
— А скажите-ка, одежда сама по себе садится, пока в шкафу лежит? — спросил Костик.
— Вряд ли, — пробормотал Серафим, не отрываясь от книги. — А что?
— А то, — ответил Костик.
Серафим поднял наконец глаза и непонимающе спросил:
— Что?
Костик торжественно прошелся взад-вперед по времянке, демонстрируя короткие, не доходящие до щиколоток штаны.
— Летом были как раз, — едва ли не по слогам пояснил он для самых тупых.
И только тогда Серафим воскликнул:
— Растешь!
— Но не взрослею, — жизнерадостно заверил его Костик. — Пойдемте на чердак.
— Ну, пойдем, — вздохнул Серафим.
Костик так долго его упрашивал, что сил на возражения уже не осталось. Проще всё же проведать Симеона Андреевича. Пусть Костик убедится, что он жив, и успокоится.
— Холодно, — заметил Костик, когда они поднялись по лестнице. — А вдруг вода в шаре замерзла?
— Не должна, — сказал Серафим и тут же засомневался. Вообще-то в шаре, скорее всего, смесь воды и глицерина, могла и замерзнуть… Или не могла?
Костик рванул было дверцы шкафа и тут же разочарованно воскликнул:
— Опять заперли!
— Разумеется, запер, — проворчал Серафим, снимая заклятия.
Костик подобрал с пола путеводный клубок, подбросил его на ладони и спросил:
— А вот если я попрошу, чтобы он привел меня к бабушке, что будет?
Серафим повернулся и молча уставился на него, потом спросил:
— Хочешь проверить?
Костик пожал плечами:
— Просто в голову пришло…
— Дай сюда.
Серафим отобрал клубок, сунул его в карман и пробурчал:
— Еще я тебя с того света не вытаскивал.
— Я просто спросил, из искательского любопытства, — запротестовал Костик.
— Само собой.
— Я еще давно хотел выяснить, можно ли посмотреть на бабушку в этом вашем зеркале, — признался Костик. — Но вдруг там будет скелет?