— Не будет, — покачал головой Серафим. — Когда просишь показать человека, зеркало ориентируется на душу, а не на тело, и в другие миры не проникает. Поэтому оно просто не покажет ничего, как в тот раз, когда Симеон Андреевич в портал провалился. Можно, конечно, попросить показать могилу, но это считается местом.
— Жаль, — вздохнул Костик.
Серафим молча раскрыл шкаф и вынул из него шар.
— Живой, смотри-ка.
— Живой, — подтвердил Костик. — Слушайте, а нельзя его тоже порошком от злыдней посыпать? Может, подобреет?
— Нельзя, — с сожалением сказал Серафим. — У Симеона Андреевича все злыдни внутри сидят, их болотная дымка не возьмет.
— Жаль, — повторил Костик. — А нельзя стереть ему память?
Симеон Андреевич погрозил ему кулаком, а Серафим нахмурился и сказал:
— Если вспомню заклинание…
— Вспомните, — попросил Костик. — Сотрем ему всё и воспитаем заново, а?
— Боюсь представить себе человека, воспитанного тобой, — ответил Серафим.
Костик фыркнул и поторопил его:
— Вспоминайте уже!
— Ну, давай попробуем…
Серафим сосредоточился, помассировал виски и выдал заклинание.
— Оно у вас с побочным действием, — заметил Костик, глядя на толстого черно-белого кота, возникшего на месте Симеона Андреевича.
— Тьфу!
Серафим растерянно посмотрел на кота, попробовал повторить заклинание, немного его изменив, но на этот раз эффекта вообще не было.
— Вытащите его, — обеспокоенно попросил Костик.
— С какой стати?
— Там же капкан! Скорее!
Кот наматывал круги в шаре, задрав хвост и всё ближе подходя к капкану.
Серафим поспешно произнес заклинание, намереваясь вытащить из шара капкан, но сбился, сосредоточился не на том и всё же изъял кота.
— Ой! — с восторгом воскликнул Костик, осторожно подняв крошечного кота двумя пальцами и посадив его на свою ладонь. — Симеон Андреевич, вы никогда не нравились мне больше, чем сейчас.
Кот деловито затоптался на ладони, громко мурлыча.
— Он определенно добрый, — сказал Костик. — Хорошее заклинание, запомните его.
Серафим подозрительно посмотрел на кота и твердо заявил:
— Увеличивать его не будем, а то плакали твои мыши.
========== Возвращение Колумбария ==========
— Мы всё взяли? — в десятый раз спросил Серафим.
— Всё, — успокоил его Костик. — И Колумбария тоже.
— Его-то зачем? — запротестовал Серафим.
— Чтобы не скучно было, — ответил Костик. — И чтобы узнать у этого вашего Аполлона, нет ли у него какого-нибудь зелья, чтобы всё исправить.
Серафим сердито хмыкнул, но возражать не стал. Всё равно Костик не успокоится, пока не вернет свое распроклятое подкроватное чудовище.
— А вот скажите, — начал Костик, — если мы снова заедем не туда…
— Больше никаких свиней! — решительно сказал Серафим.
— Я вообще-то насчет ирисок интересуюсь, но можно и свинью прикупить.
— С каких это щей ты вдруг решил, что заслужил ириски? — спросил Серафим.
— Ну, я в принципе хороший, — скромно сказал Костик. — И веду себя идеально.
— Идеально? — переспросил Серафим. — Вчера ты раскокошил последнюю банку усмиряющего зелья и разломал укорачивающее ложе, позавчера скормил своему коту жуков мерзопакостности, утром сунул проволоку в розетку…
— Укорачивающее ложе я по уважительной причине сломал, — возразил Костик. — Оно меня укорачивать пыталось.
— Потому что нечего было в него ложиться, изверг ты!
— И что, раз изверг, то сразу ноги отпиливать? — возмутился Костик. — И без жуков как-то спокойнее, они очень противные были. Мерзопакостные, я бы сказал.
— Редчайшие! — вскричал Серафим.
— Одно другому не мешает, — пожал плечами Костик.
— Ох, ладно, пес с тобой, насчет проволоки даже знать не хочу, — махнул рукой Серафим. — Поехали уже.
— За ирисками, — поддержал его Костик.
— Вот уж фиг!
Костик тяжело вздохнул и поплелся к саням. Всю дорогу он молчал, и Серафим наконец не выдержал:
— Ты что, до сих пор из-за ирисок дуешься?
Костик мотнул головой, а Пафнутий продекламировал, высунувшись из его рукава:
— Грусть-тоска меня съедает…
— Что опять? — простонал Серафим. — Белку себе хочешь?
— Хочу, — оживился Костик. — Но я не поэтому.
— А почему?
— Жалко с артефактами расставаться…
Костик смутился и зарылся лицом в шарфик.
— Жадничаешь?
— Нет, по-другому жалко. Это же бабушкины вещи в основном…
Серафим вздохнул:
— Что поделать, такова жизнь.
— Угу.
Костик помолчал немного, потом предложил:
— А давайте не будем ничего отдавать.
— Не положено, — с сожалением ответил Серафим.
Он неожиданно осознал, что и сам не очень горит желанием сбыть с рук артефакты. Обычно на один чердак у него уходило недели две-три, артефакты разбирались, сортировались и отправлялись к нужным людям, а сам Серафим двигался дальше. В этот раз всё было иначе. Он увяз в чердаке, как в сиропе, привык к нему, к артефактам… Да даже к этому окаянному Костику привык. Всё из-за того, что работа продвигалась медленно, не иначе.
Серафим остановил лошадей и мрачно объявил:
— Приехали.
Аполлон Селиверстович вышел на порог, услышав перезвон колокольчиков, и приветливо замахал:
— Фимка, сколько лет, сколько зим!
— Фимка? — спросил Костик, мгновенно повеселев.
— И не спрашивай, — уныло ответил Серафим. — Привяжи пока лошадей.
Сам он подхватил ящик с артефактами и поспешил в дом. Аполлон Селиверстович подрагивал жиденькой бородкой и сыпал свежими сплетнями, явно радуясь гостям.
— Ты же на чердаке старого Иннокентия сейчас? — спросил он, прищурившись. — Осиное гнездо там есть?
— А что? — спросил Серафим, весь напрягшись.
Аполлон Селиверстович заложил пальцы за прорези вязаной жилетки, важно сообщил:
— Про три «н» слышал? Говорят, теория подтвердилась.
— Да вы что? — ахнул Серафим. — Кто-то смог пройти в портал? Когда? Где?
— Ой, я и сам точно не знаю, — огорченно покачал головой Аполлон Селиверстович. — Вроде бы портал открыли, но пройти не успели, дом загорелся… В общем, если бы найти еще один правильный чердак и выполнить условия трех «н»…
В это время в дом ворвался Костик.
— Лошадей привязал, — объявил он.
— А это мой ученик, — сообщил Серафим. — Аристарх.
— Модестович, — с достоинством добавил Костик, выпрямившись и аристократично задрав нос.
— Модестович, — подтвердил Серафим.
— И ни одной «н», — разочарованно покачал головой Аполлон Селиверстович. — А говорили, у тебя в учениках внук Иннокентия?
— Кто говорил? — озадаченно нахмурился Серафим.
— Феоктист Феоктистович. Говорит, там всё подходит, буквы, рождение в доме и вообще. Он, кажется, и у него в учениках побывал, внук этот… Константин, если не ошибаюсь.
— А, этот, — махнул рукой Серафим. — Я его прогнал. Отвратительный ребенок, шило в одном месте и ни капли таланта. Только портил всё. Другое дело — Аристарх.
Костик сосредоточенно вертел в руках хрупкую язвенную вазочку.
— Ну, так даже лучше, — вздохнул Аполлон Селиверстович. — Нет соблазна принести ребенка в жертву науке. Так что там с артефактами? Есть редкие?
Серафим молча придвинул к нему ящик, а Костик жестом фокусника извлек из-за пазухи фотографию и шмякнул ее на стол:
— Можете вернуть нам Колумбария?
— Аристарх, не лезь! — возмутился Серафим.
— Что это? — Аполлон Селиверстович близоруко сощурился, вынул из кармана пенсне, внимательно осмотрел снимок. — Засасывающим фотоаппаратом поймали?
— Именно, — кивнул Серафим. — Это наше подкроватное чудовище.
— Феноменально! — всплеснул руками Аполлон Селиверстович.
— Можно его оттуда высосать обратно? — нетерпеливо спросил Костик, отколупывая чешуйки с умертвляющей рыбы.
— Сейчас, сейчас! — захлопотал Аполлон Селиверстович.
Он кинулся к одному из внушительных шкафов, достал с верхней полки механический проектор, покрутил ручку, всунул снимок в прорезь, пощелкал какими-то кнопками — и у стены возник Колумбарий.