— Надо же, — умильно сложив ладони, проблеял Аполлон Селиверстович, — настоящее подкроватное чудовище!
— Да, — гордо сказал Колумбарий. — Я есть хочу.
— Он хочет есть! — восторженно воскликнул Аполлон Селиверстович и повернулся к Костику: — Аристарх Модестович, что он ест?
— С какой радости он вдруг Аристарх, если всю жизнь Костиком был? — возмутился Колумбарий.
========== Осиное гнездо ==========
Умертвляющая рыба со звоном разбилась, выскользнув из рук Костика.
— Фима, это что за новости? — Аполлон Селиверстович строго глянул на Серафима поверх пенсне.
— Это Костик, — нехотя признал Серафим, ногой задвинув осколки рыбы под стол. — Он, конечно, еще тот вредитель, но…
— Но ты не готов принести его в жертву науке, — договорил за него Аполлон Селиверстович.
— Не готов, — вздохнул Серафим.
Аполлон Селиверстович с сожалением поцокал языком, внимательно разглядывая растерянного Костика.
— Если бы всё зависело только от нас с тобой…
Серафим скорбно поджал губы и промолчал.
— Мой интерес маленький, можно сказать, вообще никакой, — продолжал Аполлон Селиверстович, — но вот Феоктист Феоктистович — мало того, что искатель, он еще и человек азартный…
— И демона огня не забыл еще, — тихо добавил Костик.
— Не забыл, — подтвердил Аполлон Селиверстович. — Третьего дня как раз рассказывал, говорил, что есть в мире справедливость.
— Можно ведь никому ничего не говорить, — предположил Серафим, сверля Аполлона Селиверстовича взглядом.
— Я расскажу, — заверил его Колумбарий, на секунду перестав жевать фикус.
— Испепелю, — пообещал Серафим.
— Не надо испепелять! — испугался Аполлон Селиверстович. — Это же такая удача — подкроватное чудовище! Да еще говорящее! Да еще не невидимое!
Колумбарий сердито нахохлился, отряхнулся и исчез.
— Интересничает, гад, — неодобрительно нахмурился Серафим. — Но вы же не скажете?..
— Я-то не скажу, — вздохнул Аполлон Селиверстович, — но Феоктист Феоктистович с Гордеем Макаровичем уже договорились и указующее блюдце раздобыли…
— А у этого Гордея Макаровича тоже на меня зуб? — спросил Костик.
— Он вершитель, — пояснил Аполлон Селиверстович. — У него не зуб, у него дело всей жизни.
— Понятно, — вздохнул Костик и повернулся к Серафиму: — Давайте лучше вы.
— Что — я?
— Вредителя в жертву науке, — терпеливо пояснил Костик. — Чтобы они с носом остались.
— Сил моих больше нет, — застонал Серафим. — Из всех учеников мне почему-то достался самый безмозглый, самый упрямый, самый…
— Да ладно тебе, Фимка, забыл, каким сам был? — улыбнулся Аполлон Селиверстович.
— Не был! — возмутился Серафим.
— Это что, ваш учитель? — оторопел Костик. — А почему тогда вы не хранитель?
— Потому что я его выгнал за бестолковость. — Бородка Аполлона Селиверстовича затряслась от беззвучного смеха.
— Я бы и сам ушел, — обиженно ответил Серафим. — Всю жизнь мечтал стать искателем. И стал!
— Стал, — подтвердил Аполлон Селиверстович, глядя на него с гордостью.
Серафим снова посерьезнел, помрачнел и спросил:
— Что теперь делать?
— Ты сам знаешь, — сказал Аполлон Селиверстович.
Серафим тяжело вздохнул и кивнул:
— Знаю…
— Это необходимо, — сказал Аполлон Селиверстович. — Других вариантов нет.
— Жалко…
— Жалко.
Костик сосредоточенно крутил в руках бесславный череп, пытаясь выдавить торчащие в глазницах рубины.
— Давай сюда свои артефакты, — спохватился Аполлон Селиверстович.
Он нырнул в ящик и упоенно заворковал над иголками нравственности. Серафим кинулся расставлять на столе остальные артефакты, старательно игнорируя Костика.
— Кстати, вот, — сказал он, вынимая из кармана шестеренку. — Что скажете?
Аполлон Селиверстович протянул руку, тут же ее отдернул, спросил:
— Откуда?
— Костик раздобыл, — уклончиво ответил Серафим.
Костик быстро глянул на шестеренку и тут же отвернулся, сосредоточенно водя пальцами по корешкам книг на этажерке.
Аполлон Селиверстович жестом попросил Серафима наклониться и зашептал ему что-то на ухо. Серафим кивнул, снова спрятал шестеренку в карман. Аполлон Селиверстович вынул потрепанный кошелек, отсчитал несколько замусоленных купюр, сунул их Серафиму. Подумал немного, добавил еще пару, сказал:
— Остальное тоже мне привози.
— Хорошо, — кивнул Серафим. — Идемте, чудовища, нам пора.
Костик молча направился к выходу, а Колумбарий объявил:
— Не поеду!
— Как это — не поедешь? — возмутился Серафим.
— Не хочу. Здесь буду жить.
Аполлон Селиверстович чуть не подпрыгнул от радости, потом взволнованно посмотрел на Серафима:
— Можно?
— Забирайте, — махнул рукой Серафим.
— Колумбарий, покажись, — попросил Костик, остановившись в дверях.
Колумбарий заворчал, но проявился, и Костик тут же подхватил его и заключил в объятия.
— Тьфу! — возмутился Колумбарий. — Грязными руками! Поставь меня на пол немедленно!
Костик подчинился и сказал:
— Ты не забывай нас, ладно?
— Такое забудешь! — фыркнул Колумбарий. — Я про вас самую страшную главу мемуаров напишу. Кстати, привезете мне мои мемуары, когда в следующий раз приедете.
— Сим привезет, — пообещал Костик и выскочил за дверь.
— Не сбежит? — спросил Аполлон Селиверстович.
Серафим покачал головой.
— Новый год скоро, — задумчиво сказал Костик, глядя на проносящийся мимо саней заснеженный лес.
— Скоро, — вздохнул Серафим.
— Вы же привезете Колумбарию мемуары? Он просил…
— Сам привезешь.
Костик зарылся лицом в шарфик и промолчал. Только у самой калитки он нарушил молчание и спросил:
— Что Аполлон Селиверстович сказал про шестеренку?
— У нее есть полезное свойство, — ответил Серафим. — Можно кое-что сделать, и она исполнит одно желание. То есть зарядит этим желанием артефакт, который… Сложно объяснить, увидишь. В общем, хорошая штука.
— Угу… Вы же будете кормить моих животных? — с тревогой спросил Костик. — И свинью тоже…
— Не буду, — отрезал Серафим. — Еще один намек в эту сторону — и спущу на тебя выбивалки.
— Мало вам того, что я буду принесен в жертву, еще и поиздеваетесь напоследок? — обиделся Костик.
— Вот дурень! — возмутился Серафим. — Шагом марш на чердак, разберемся раз и навсегда с этим гнездом.
Костик медленно, обреченно потащился в дом.
— Я хоть попаду туда же, куда и бабушка? — с надеждой спросил он, обернувшись у самой лестницы.
— Да сколько можно! — рассердился Серафим. — Я же говорю: разберемся с гнездом. Сломаем его к чертям. Что непонятного?
— А чего вы тогда вздыхали, что жалко? — недоверчиво спросил Костик.
— Чердак портить жалко, — ответил Серафим, открывая люк. — Без гнезда тут энциклопедии не почитаешь…
Костик нахмурился, еще раз уточнил:
— Вы что, добровольно уничтожите гнездо?
— Добровольно, — проворчал Серафим. — Потому что другого выхода нет, прав Аполлон Селиверстович. Порталы можно зафиксировать только при наличии гнезда. Если его не будет, то и тебя убивать незачем.
— Ну, вообще-то повод всегда найдется, — не согласился с ним Костик. — Но что будет, если осы построят еще одно гнездо?
— Ничего не будет, потому что чердак уже стал правильным. Гнездо должно быть тут изначально.
— И все артефакты пропадут?
— Какая разница?
— Жалко…
— Жалко.
Серафим передвинул комод, влез на него, вынул из кармана шестеренку и решительно откромсал ею гнездо. Огляделся, пытаясь понять, ушла ли сила из артефактов. Понял, что это не имеет значения. Спрыгнул, бережно держа серый ком на вытянутой руке, и протянул его Костику:
— С наступающим тебя, чудовище.