***
Теплоход стоял на рейде в тени огромных чгрных скал в снеговых вертикальных полосах. Валерий не находил себе места и едва сдерживался, чтобы не спросить, станут ли к причалу, или погрузка угля будет с лихтеров. Но Учиф" - старпом сам подошгл к нему: "Боря, при швартовке сделай так, чтобы нас не протянуло за вон тот пакгауз, а то потом тебе же рубку до самого Мурманска от угля чистить. Ветер видишь откуда? Конец кидай вон к тому кнехту."
Под погузку стали под вечер, который и в Арктике когда-то впервые наступает, чтобы потом превратиться в вечную ночь. Одновременно спустился с гор сырой промозглый туман, завыл портовый ревун. Валерий влетел на мостик и взглянул оттуда на бак: не видно было не только брашпиля, около которого они с Майей собирались перелезть через фальшборт, но и фокмачты. Работы остановились из-за тумана, краны замерли. Команда и комсостав ужинали, Майя улыбалась всем в кают-компании, подавая компот. Потом сказала второй буфетчице, что разболелась голова и надо пройтись, оделась и вышла в туман, едва находя дорогу вдоль борта.
Она прямо натолкнулась на Валерия, стоящего у фальшборта на баке. Он вглядывался в темноту, пытаясь определить, нет ли пограничника у кнехта. "Бережгнного Бог бережгт," - пробормотал он вдруг и исчез во мраке. Майя растерянно вглядывалась во тьму вокруг, когда у трапа раздался звон разбившейся бутылки и крики на причале. Тотчас загрохотал сапогами кто-то под самым баком, лязгнули затворы автоматов. И почти тотчас примчался Валерий. Он стремительно связал Майе кисти своим шарфом и подставил ей свою шею так, что девушка повисла у него за спиной. "Держись за мои плечи. Старайся не давить на горло, а то оба улетим вниз. Ну, Маечка, пошли..." Они перелезли за фальшборт. Он дрожащей ногой нащупал невидимый в темноте швартовный канат, встал на него, держась еще руками за скользкий холодный борт судна, потом присел, охватил канат руками и ногами. Майя, обмирая от страха, повисла над невидимой чгрной водой водой на его плечах, вложив все свои силы в сжимающие реглан пальцы и ногти. Шаг за шагом они сдвигались к уже чуть видимому черному мокрому причалу. Пограничники галдели у трапа, где был скандал с участием капитана и первого помощника. Туда, едва пробивая ледяной туман, светили прожекторы с крана и с судна. Майя стала на колени на скользкий кранец и лихорадочно вскарабкалась на твердь причала. Валерий быстро развязал ей руки и увлгк за собой во тьму. Они нырнули в прогм между контейнерами, пробежали до конца штабеля и уПерлись в белый бетонный забор. По его кромке была колючая проволока и поблгскивали изоляторы тока высокого напряжения - граница на замке, враг не дремлет. "Как же мы?.. - жалко шепнула Майка. - Поймают... замучают..." Тут работают советские люди, - уверенно сказал Валерий. - А они все воры. А потому в заборе должна быть дыра. Пошли..."
Дыра была тщательно замаскирована ломаными ящиками. Беглецы быстро, отдгргивая руки от острых гвоздей, разобрали кучу, легли на мокрый бетон и просочились за забор. "Неужели мы за границей? - Майя принялась целовать грязное лицо Драбкина. - Господи, пронесло..." "Ничего не пронесло, сурово ответил он. - У администрации угольных копей договор с МГБ выдавать беглецов. Иначе забор был бы без дырок..." "Что же делать?" "Прежде всего почисть меня, а я тебя. Сойдгм пока за жителей советского посглка." "Пока? А потом что?.." "Видишь вон тот причал? Это для норвежских рыбаков. Рыбаки любят деньги больше, чем своих советских соседей. Пошли. Да не спеши ты, мы же местные, гуляем себе по посглку, вот рыбку свежую у норвегов идгм купить..."
На чгрном причале тошно пахло рыбой и сильно раскачивалось и скрипело чгрное же судгнышко с крестом на флаге. По пирсу ходил советский пограничник.
Они скользнули в канаву, заползли под мостик. Здесь Майя сосредоточенно выслушала Валерия, дождалась, когда солдат повернулся к ним спиной, выбралась на дорогу и решительно подошла к пограничнику: "Товарищ сержант... - взволнованно начала она, - там человек прячется во-он под той лодкой. Вдруг беглец... Я обратно одна боюсь идти. Вы меня не проводите?" "Беглец? - глаза белобрысого парня поохотничьи загорелись. Вот он случай, награда, отпуск. - Вы тут лучше постойте, вдруг он вооружгн. Я его мигом..." И побежал к перевгрнутой лодке на песке, сдгргивая с плеча автомат. Тотчас Драбин выскочил из канавы и, схватив Майю за руку, побежал к сходням судгнышка. Бородатый седой норвежец молча посторонился, пригнул им головы за фальшборт и вернулся к сходням на корме. Пограничник уже летел обратно. "Дед! Тут... девка была, фргккен, не видел?" - хрипло спросил он вахтенного. Тот равнодушно пыхнул трубкой и сказал: "Я не понимает... русский."
УВо, падла, - прошипел пограничник и стал бегать вдоль берега, заглядывая под лодки и под мостик над канавой. - Ну, попадись ты мне... Шу-точки со мной шутит..." Майя и Валерий поползли к рубке. Норвежец открыл им дверь, впустил в чужое глухое тепло и свет коридора, показал пальцем на трап и вверх и вышел к сходням, где волком рыскал пограничник. Такой же бородатый, но молодой офицер спокойно принял деньги, проводил беглецов в узкую каюту и тотчас дал сигнал в машинное отделение. Матрос поднял сходни, приветливо помахал огорчгнному пограничнику. Рыбацкая шхуна вышла на свой промысел в море от своего норвежского берега. И кому какое дело до целующихся в тгплой каюте русских?.. Проезд щедро оплачен до Лондона.
***
Бешенная активность Ясиновского была вознаграждена. Борис держал в руках отчгт с прилагаемым проектом опытного образца. Отчгт утверждал Сакун, выпускали Драбин и Ясиновский, как основные авторы махолгта. В разработке идеи участвовали некто Пухин и Дубовик в числе еще десятка научных сотрудников. На чертежах же, которые единолично вчерне разрабатывал Виктор Семгнович и которыми так гордилась в отдельном подвале его жена Тамара, фамилия Дубовика вообще не поместилась в угловом штампе. Только Сакун, Драбин, Ясиновский... После скандала добавили Пухина консультантом. Рассеянный, вечно занятый и неуживчивый Дубовик почти не публиковался, а потому в перечне литературы не было ссылок на его работы, только перечень монографий и статей Драбина и Ясиновского, не имевших к махолгту ни малейшего отношения. Даже в авторском свидетельстве фамилия Дубовика была где-то пятой, а потому было честно указано, что махолгт выполнен по оригинальному советскому изобретению Драбина, Ясиновского и других... "Сочтгмся славою,- отшучивался Борис от Пухина. - Пусть сначала полетит."
Во всех этих лихорадочных буднях Борис вообще забыл, что он не Драбин. И дома, где он весело отругивался от соседей, и в институте, где он ходил в героях грядущей победы ЦНИИПМФа, этого никчемного доселе искусственного научного образования, он уже стал копией самого себя, даже стал покрикивать на Дубовика и Пухина, игнорировать бедную Галочку, смотревшую на него так влюблгнно, что ей стали делать замечания львицы отдела. В этот момент вдруг позвонила Римма, о которой он начисто забыл было. Она так и не появилась с тех пор. То ли ег парень, естественно, отказался обсуждать с посторонними свои интимные проблемы, то ли сами проблемы не менее естественно исчезли, но общения с Уновым папочкой" не возобновлялось. И вот они появились в его гостиной, когда он весь был в проблемах махолгта. Появились во всгм великолепии погон, кортика, новенькой шинели, мехов и замши новобрачной маленькой супруги. За ними просунулись в комнату высокие сталинградские родственники новоиспечгнного мужа и офицера флота, включая солидного рыжеусого речного волка в фуражке. Потом к Борису неловко подошла и поцеловала его в губы, к его немалому удивлению, невысокая женщина с кукольными голубыми глазами. Он во-время разглядел за ней серую шинель и папаху полковника танковых оккупационных войск и сухо поцеловал руку бывшей жене Валерия Алексеевича Драбина. Гости вывалили чуть ли не на чертежи махолгта бутылки и закуску. Были тосты, поздравления, Угорько" и пожелания умереть через сто лет в один день. Муля-Римма-Ирма вела себя несколько пришибленно и отстрангнно, со страхом поглядывала на папочку с мамочкой. Последняя демонстративно не отлипала от новенького полковничьего погона и больше к Борису не приближалась. Лейтенант с подозрением на импотенцию грохотал басом, попыхивал трубкой и похлопывал жену по тощей спинке. Когда были выпиты основные бутылки, Римма отвела Бориса к окну и робко сказала: "Папа, ты не сердись, но это не свадьба, а просто ради тебя собрались... Свадьба у нас через час в "ОктябрьскомФ, но бабушка..." Вот он, случай, подумал Борис и решительно отвгл руки обнимавшей его племянницы-Удочери". "Товарищи, - юбилейно начал он. - Мне тут было сказано, что на свадьбе моей единственной дочери я - лишний! Что моя уважаемая тгща не желает... Так вот я прошу вас всех! Немедленно! Убираться - ВОН!! Вон! К ег бабушке!!" Все почему-то не обиделись, заторопились и стали просачиваться к вешалке в общем коридоре. Молодые задержались в двери комнаты: "Папочка, - счастливо плакала Римма. Наконец-то я теперь знаю, что это всг-таки ты! Сергженька, всг вздор, что мы с мамой тебе говорили, его не подменили! Это он - мой самый любимый с детства враг, мой нелепый глупый папка!.." "Полярное - до востребования, У - пробасил лейтенант, крепко пожимая Борису руку.