«Русский павильон — самый красивый на Экспо-67. Вы, люди России, можете быть уверены в этом…»
«Я всегда считал Россию великой. Осмотр павильона подтвердил это…»
«Нас поразил очевидный прогресс за 50 лет…»
«Как насчет того, чтобы послать ваших инженеров-тоннельщиков в помощь американцам строить метро в Нью-Йорке и Лос-Анжелесе?..»
А вот выписки из монреальских газет.
«Успех Советского павильона неоспорим».
«Один человек, полный энтузиазма, после осмотра русского павильона, улыбаясь сказал: «Если они будут так продолжать, то всех сделают коммунистами…»
«Не думайте, что посещение Советского павильона позволит Вам понять только русских. У входа развеваются флаги 15 республик. Это может помочь вам понять структуру семьи 117 национальностей, которые включают в себя 233 млн. человек от армян до манси. Посещение Советского павильона даст вам ряд ответов на вечный вопрос о том, каким путем это многонациональное государство разрешило проблему, которая в СССР была, наверное, сложнее, чем где бы то ни было»
«Павильон СССР и все, кто работает в нем, создают впечатление серьезности и огромного прогресса, а также огромных достижений за сравнительно короткий отрезок времени в 50 лет. Посмотрите, как бы говорит павильон, как много мы добились во имя человека за 50 лет нашей жизни, когда весь мир стоял против нас».
Разумеется, встречались в Монреале и такие, которым величественные успехи страны Советов приходились не по душе, но, во-первых, их было ничтожное количество, а во-вторых, их злобное, полное ненависти тявканье лишний раз подтверждало тот грандиозный уровень развития, которого добились советские люди во всех отраслях хозяйственного и культурного строительства. Недаром же говорится: «Собака лает, а караван идет…»
Помнится, встреча эта произошла в павильоне Чехословацкой социалистической республики. Закончив осмотр экспозиции об истории знаменитой отрасли, создавшей Чехословакии поистине всемирную известность, — истории выделки чешского стекла и керамики, мы пришли к разделу, носившему поэтическое название: «Симфония развития промышленных предприятий». Симфония была богато представлена достижениями развивающегося социалистического государства во многих отраслях науки и техники.
Экскурсовод, сопровождавший нашу группу, невысокий рыжеволосый паренек, вдруг распахнул какую-то дверь и пригласил нас войти. Мы оказались в небольшом полукруглом зале, вместимостью, примерно, в двести-двести пятьдесят человек. В зале уже были люди, и мы с недоумением посмотрели на экскурсовода.
— Сейчас здесь состоится концерт, — пояснил он и указал нам на ряд кресел. — Очень советую послушать.
— Что же, — заметил кто-то из нас, — мы не против. А скоро начнется?
— Минут через пятнадцать.
Усевшись в кресла, мы с удовольствием вытянули ноги. Признаться, неожиданное приглашение экскурсовода пришлось как нельзя кстати. Трудно подсчитать, сколько километров довелось нам отшагать за день, переходя из павильона в павильон, из раздела в раздел. Постоянное пребывание на ногах ощутимо давало себя знать. Обычно к вечеру мы еле передвигали ноги.
Заняв места, мы негромко переговаривались и поглядывали на пустую сцену. Неожиданно дверь, через которую мы только что вошли, распахнулась, в зале появились полицейские. По двое они стали по обе стороны дверей лицом к залу. Кое-кто из зрителей недоуменно оглянулся, не понимая, что это значит.
По бесстрастным лицам полицейских нельзя было ничего понять. Но вот, стремительно шагая, в дверях появился очень моложавый, спортивного склада человек с удивительно знакомым лицом. Его сопровождала худощавая энергичная женщина и несколько ребятишек. Где же мы видели это знакомое, выразительное лицо?
— Кеннеди, — шепотом сказал кто-то у нас за спиной.
И тут только с наших глаз словно спала пелена. Мы узнали знаменитого сенатора Роберта Кеннеди, брата американского президента, злодейски убитого несколько лет назад в американском же городе Далласе.
Сенатор очень походил на своего покойного брата. Вот почему нам показалось, что мы где-то видели его лицо.
Довольно многочисленной оживленной группой семья сенатора прошла по залу, выбирая место. Они остановились и уселись по соседству с нами, в следующем ряду. Мать семейства озабоченно пересчитывала веснушчатых, непоседливых детишек. Сам сенатор, усевшись в кресло, положил ноги на спинку впереди стоящего кресла и приготовился слушать концерт.