Но теперь жалеть уже было поздно, и Хилгард торопливо двинулся к стоянке. По пути он остановился только один раз, купил кружку пива, но оно оказалось теплым и противным. В четверть третьего он, запыхавшись и насквозь пропотев, добрался наконец до стоянки. Ни водителя, ни черного побитого такси. Видно, еще не вернулся с ланча, решил Хилгард с облегчением — ему не хотелось чувствовать себя виноватым. Но в то же время он подумал с раздражением: вот еще пример мексиканской пунктуальности. Что ж, теперь есть время сделать несколько снимков Пирамиды Солнца и, может быть...
— Сеньор? Сеньор!
Хилгард обернулся. Из маленького блестящего «фольксвагена» выбрался водитель — не его водитель — и замахал ему рукой.
— Ваша жена, сеньор, будет через несколько минут. Она решила сделать еще снимки с вершины большой пирамиды и просила подождать. Это недолго.
— Я думаю, что вы приняли меня за кого-то другого,— сказал Хилгард.
Водитель посмотрел на него озадаченно.
— Но вы ее муж, сеньор.
— Извините, я вообще ничей не муж.
— Это шутка? Я не понимаю.— На всякий случай водитель неуверенно улыбнулся,— Блондинка. Темные очки. Я вас посадил у отеля «Сенчури», в Зона-Роса, сегодня в десять утра, вы помните? А десять минут назад она сказала мне: «Пусть мой муж немного подождет, я совсем ненадолго. Хочу еще раз снять пирамиды». И...
— Я остановился в отеле «Президенте»,— сказал Хилгард.— И я не женат. Сегодня утром я приехал на черном такси марки «форд», а моего водителя зовут Чучо.
Честная, располагающая улыбка не сошла с лица мексиканца, но рот немного перекосился, и в его взгляде появилось что-то враждебное, словно он решил, будто гринго хочет вовлечь его в какой-то непонятный и недобрый розыгрыш.
— Я знаю Чучо,— медленно произнес он.— Сегодня утром Чучо повез в Хочимилько каких-то американцев. Может быть, он возил вас вчера?
— Мы еще с вечера обо всем договорились и встретились с ним сегодня у отеля «Президенте». Мне это обошлось в тысячу семьсот песо,— Хилгард огляделся по сторонам, опасаясь, что разговор станет еще более запутанным, если Чучо не появится в ближайшее время.— Вы, должно быть, принимаете меня за какого-то другого американца. Я путешествую один и в общем-то не имею ничего против знакомства с интересной блондинкой, но я холост и совершенно уверен, что приехал сюда не с вами, а с другим водителем. Извините, если...
— Вон ваша жена, сеньор,— холодно произнес мексиканец.
Хилгард повернулся. Стройная, привлекательная женщина лет за тридцать, с короткими золотистыми волосами и внимательным открытым лицом пробиралась в их сторону мимо беспорядочно расставленных сувенирных киосков у входа на стоянку.
— Тед! — крикнула она.— Я здесь!
Хилгард смотрел на нее в полном недоумении: никогда раньше он эту женщину не встречал. Но когда она подошла ближе, он все же заставил себя улыбнуться. Что можно сказать в такой ситуации, если он даже не знает, как ее зовут? Извините, мадам, но я вовсе не ваш муж? Может быть, подумалось ему, это какая-нибудь телевизионная программа из тех, чьи создатели разрабатывают сложные сценарии, чтобы разыграть ничего не подозревающую жертву, и он оказался в центре подобного розыгрыша? Видимо, когда им надоест эта игра, его завалят призовыми образцами домашней утвари и билетами бюро путешествий... Извините, мадам, но я на самом деле не тот, кто вам нужен, хотя зовут меня точно так же и мы невероятно похожи... Так и сказать?
Она подошла ближе и заговорила:
— Жалко, что ты не полез со мной на пирамиду. Знаешь, что там происходило последние полчаса? Празднование весеннего равноденствия. Это какой-то ацтекский обряд. Благовония, ритуальное пение, зеленые ветви, две белые голубки, которых только что отпустили... Захватывающее зрелище, и я засняла на пленку практически все. Подержи, пожалуйста,— без перехода добавила она, снимая с плеча тяжелую сумку с аппаратурой и вручая ее Хилгарду.— Боже, какая жара! Тебе понравился тог храм? Мне очень не хотелось тащиться туда по жаре пешком, и я надеюсь, что не пропустила ничего...