Тем не менее я все же решил оставить Вокс в виртуальном отсеке.
Мне нужно было спрятать ее. Спрятать там, куда никто не заглядывает. Опасность того, что я не смогу вывести ее оттуда из-за флюктуаций временных интервалов, была невелика. Напротив, опасность того, что ее найдут и нас обоих сурово покарают, была гораздо больше. Это наверняка произошло бы, оставь я ее где-нибудь на корабле.
— Ты должна оставаться здесь, пока ситуация не прояснится,— сурово сказал я ей.— Никаких импульсивных полетов по кораблю, никаких проникновений в соседние внешние структуры, вообще никаких прогулок, даже самых коротких, какое бы беспокойство тебя ни терзало. Поняла? Я выведу тебя отсюда, как только решу, что это безопасно.
— Я буду скучать по тебе, Адам.
— Я тоже. Но другого выхода нет.
— Понимаю.
— Если тебя все-таки найдут, я буду стоять на том, что не имею к тебе никакого отношения. Именно так, Вокс.
— Понимаю.
— Долго ты здесь не пробудешь, обещаю.
— Ты зайдешь сюда?
— Вряд ли это разумно,— ответил я.
— Но может быть, все же будешь заглядывать... иногда...
— Может быть. Не знаю.— Я открыл канал доступа. Перед нами зиял виртуальный отсек.— Выбирайся. Туда, внутрь. Сейчас. Иди, Вокс, иди.
Я чувствовал, как она покидает меня. Это походило на ампутацию. На меня нахлынули тишина и пустота, и они были в десять раз сильнее, чем в те часы, когда она оставалась внутри, но пряталась от меня. Теперь Вокс ушла. Впервые за последние дни я был по-настоящему одинок.
Я заблокировал виртуальный отсек.
Когда я вернулся в Глаз, у капитанского мостика меня ждал Роучер.
— Уделите мне минутку, капитан?
— В чем дело, Роучер?
— Пропавшая матрица. У нас есть доказательство, что она по-прежнему на борту корабля.
— Доказательство?
— Вы знаете, что я имею в виду. Мы все ощутили ее во время разворота. Она что-то сказала. Прямо там, в навигационном зале, капитан.
Я спокойно встретил его горящий взгляд и сказал:
— Все мое внимание было отдано тому, чем мы занимались, Роучер. Для меня разворот не так привычен, как для тебя. У меня не было времени замечать какую-то порхающую матрицу.
— В самом деле?
— Представь себе, да. Ты разочарован?
— Это может означать, что именно вы скрываете в себе матрицу,— ответил он.
— С какой стати?
— Если она в вас на субневральном уровне, вы можете не осознавать этого. Другое дело мы. Рейбак, Фреско, я — мы все что-то заметили, капитан. И раз ее нет в нас, значит, она в вас. Нельзя допустить, чтобы матрица шаталась по кораблю, скрываясь внутри капитана. К тому же она может сбивать вас с толку, влияя на способность принимать решения. Это чрезвычайно опасно для всех.
— Во мне нет матрицы, Роучер.
— Вы уверены в этом?
— Хочешь убедиться?
— Вы имеете в виду подключение? Вы и я?
Меня передернуло от отвращения. Но что я мог поделать?
— Подключение, да. Контакт. Ты и я, Роучер. Немедленно. Пошли, нужно измерить и выровнять ширину наших полос пропускания. Давай покончим с этим.
Роучер надолго задумался — видимо, пытался вычислить, какова вероятность того, что я блефую. В итоге он, видимо, решил, что я слишком наивен и прост для столь рискованной игры, что я не блефую и чувствую себя уверенно, а иначе никогда не предложил бы такое.
— Нет,— сказал он наконец.— Не стоит.
— Ты уверен?
— Если вы говорите, что чисты...
— Но ты сам сказал, что я могу не осознавать ее присутствия.
— Забудьте,— ответил он.— Если бы она была внутри вас, вы бы знали об этом.
— Ты всегда будешь сомневаться, пока не проверишь. Давай подключимся, Роучер.
Он нахмурился.
— Забудьте,— повторил он.— Ясное дело, вы чисты, раз так рветесь подключиться. Но вот что я скажу вам, капитан. Мы найдем ее, где бы она ни пряталась. И когда мы сделаем это...
Он ушел, не закончив угрозу. Я смотрел ему вслед, пока он не скрылся из виду.
17
Несколько дней мне казалось, что ситуация нормализовалась. Мы мчались к Кул-де-Саку. Я выполнял обычные капитанские обязанности, хотя многие из них казались мне бессмысленными. Почти все, по правде говоря. У меня пока не возникло и намека на ощущение, что я действительно командую «Мечом Ориона», разве что гипотетически. Тем не менее я делал, что должно.
При мне никто не заговаривал о пропавшей матрице. В редких случаях, когда во время передвижений по корабл ю я сталкивался с другими членами экипажа, они отводили взгляды. Значит, я все еще был на подозрении. Но доказательства отсутствовали. Судя по всему, матрицы больше не было на борту. Корабельные интеллекты не находили ни малейшего ее следа.